Блики - Виталий Цориев

Отец Игоря в кабинете своего начальника. Едва слышный шум кондиционера, свежесть, словно в сосновом лесу после дождя. Портрет Дзержинского на стене, выгравированный лазером на зеркальном листе металла: лицо с ухмылкой, высокий лоб, усы, бородка клином.

– Садитесь. Мне жаль вашего сына, искренне жаль, – неспешно произносит заранее приготовленные слова генерал Н., параллельно вглядываясь в лицо своего подчиненного, изучая его, – Я отдал распоряжение, чтобы ваше имя никак не было связано с этим инцидентом. У него будут подставные родители, мы придумаем какую-нибудь красивую историю. Но вы должны поговорить с женой, объяснить ей, как правильно себя вести в этой ситуации.

– Будет сделано. Но я хотел поговорить о Хисамове, – любое упоминание о сыне вызывает у подполковника гнетущее чувство, и поэтому он старается сменить тему, хотя в глубине души уверен, что все взаимосвязано, – у меня есть основания считать, что Хасан вышел из-под контроля, возможно, даже пытается привлечь внешние силы. Он мог перейти на сторону Исламского государства.

Н. смотрит на него с сожалением, так, как будто решил, что он свихнулся от горя и теперь несет околесицу.

– Зачем ему это? Он всегда был открыт к сотрудничеству с нами, участвовал в наших операциях. – Он замолкает на миг, вспоминая кадры из отчета по итогам зачистки радикальных исламистов в Чечне и Ингушетии, так называемой мясорубки номер шесть, – Да, я согласен, у него сейчас, и прежде всего благодаря нам, как никогда высокая поддержка в кавказских республиках, он пользуется авторитетом, некоторые его даже называют духовным лидером. Это всё прекрасно известно и мне, и нашему руководству. И да, у него есть связи с высокопоставленными людьми в арабском мире, но эти связи скорее деловые, а не политические. У нас в его окружении множество агентов и все докладывают, что пока не о чем беспокоиться. Мы можем убрать его в любой момент.

– Возможно, сейчас как раз такой момент. У ИГ, как и у нас, есть свои агенты, и мы не знаем, сколько из наших агентов являются двойными, – подполковник замечает, как по лицу генерала разливается смертная скука, – Наше подразделение является мощным фактором сдерживания для этого движения. Возможно, они решили перейти в наступление. У Хасана есть связи на самом верху, если он уже на стороне ИГ, то мы каждый день снабжаем их информацией через него. ИГ уже получает деньги и оружие от нескольких зарубежных стран. В итоге все это выльется в новую войну на Кавказе.

– Это попахивает паранойей. Оформляй доклад в печатном виде, я посмотрю на данные твоих источников, пробью в других подразделениях, насколько можно доверять тем материалам на Хасана, что у нас есть. И ты должен пройти полное обследование у нашего психолога, это приказ. Потерять сына это большое потрясение.

Генерал Н., в отличие от своих подчиненных, не обладающих допуском к этой информации, знает, что Хасан как личность никогда не существовал в реальности. Его образ был искусственно создан Конторой и в каком-то смысле был детищем ее нынешнего директора, его альтер-эго. Ходили слухи, что директор даже лично участвовал в подборе и оцифровке актера, чье лицо с густой бородой и очками теперь было растиражировано во множестве видео-роликов с обращениями этого неформального лидера к мусульманам всего мира. Но в действительности была группа людей, внешне похожих, которые работают под прикрытием Конторы и чьи действия координируются с самого верха властной иерархии, с ее заоблачных высот.