Футарк. Второй атт - Анна Орлова

– Ну да, – вмешался Хоггарт. – Я же говорю, они со священником в лопухах засаду устроили, так что милашку быстренько сцапали. Уж как она рыдала, как прощения просила!

Он причмокнул. Кажется, любовные чувства на время уступили место обычному для него злорадству и желанию позлословить.

– Хм… Вам известно, что именно она использовала? – полюбопытствовал я.

Хоггарт пожал плечами (кажется, его это нисколько не интересовало), зато миссис Грейвс тут же пояснила:

– Там корица была!

Я удивленно покачал головой. Надо признать, ход прост и при этом гениален. Раздражение и сыпь гарантированы, и при этом ни одному ветеринару не придет в голову заподозрить такую причину болезни.

– Интересно…

Хоггарту же и столь мелкого поощрения было достаточно.

– Она сказала, что сосед, главный соперник Фейна, обещал женить на ней своего сынка, если она отцовскую корову попортит. А Сисси… – Хоггарт сладострастно закатил глаза, причмокнул и напел фальшиво: – А девка-то созрела, созрела!

Мурлыча фривольную песенку, он принялся лихо отплясывать по спальне.

Оставалось вздохнуть, переглянуться с мило порозовевшей (любопытно только, как призраку это удается?!) миссис Грейвс и позвонить Ларримеру. Кажется, любовная лихорадка набирала обороты…

Последняя неделя перед Михайловым днем выдалась на удивление жаркой. Солнце припекало так, что на осенней ярмарке куда большим спросом пользовался не чай, а холодный лимонад, и к палатке с ним выстроилась длиннющая очередь. Пришлось терпеливо стоять на солнцепеке, чтобы добыть вожделенные два стакана с прохладительными напитками.

Один я тут же вручил тете, которая ожидала меня в тени каштана.

– О Вик, спасибо! – Тетя Мейбл с удовольствием глотнула лимонада и подцепила меня под локоть.

– Не за что! – кисло откликнулся я.

У полковника и Сирила, разумеется, срочно нашлись неотложные дела, мне же не дали шанса придумать отговорку. Я не противник увеселений, однако выстоять благодарственную службу в церкви, а потом весь день таскаться за тетушкой от лотков с цветами к прилавкам с нитками для вышивания… В общем, это не слишком соответствовало моим скромным представлениям о приятно проведенном времени.

– Вик, я еще хочу заглянуть на выставку домашних животных! – сообщила она, властно увлекая меня к соответствующей части экспозиции. Во второй руке у тети был зонтик с заостренным кончиком, и одного лишь вида этого инструмента было достаточно, чтобы заставить толпу расступаться. – Я подумываю, не завести ли небольшое хозяйство, а то накладно все покупать в городе.

– Да, тетя, – согласился я покорно, окончательно смирившись со своей незавидной участью.

Я тоскливо подумал о том, как замечательно было бы сейчас сидеть в оранжерее, потягивая коньяк и наслаждаясь музыкой Шопена или, скажем, поэзией Китса. Недавно я прочитал в одном заслуживающем уважения издании, что музыка и стихи весьма плодотворно влияют на рост растений, и теперь горел желанием провести соответствующие опыты. Я и раньше баловал своих питомцев хорошими мелодиями и был вполне уверен, что они пришлись кактусам по вкусу, однако исследования не проводил…

– Вик, ты идешь? – Нетерпеливый голос тетушки разрушил мои сладостные мечты.

– Конечно, – вздохнул я, оглядываясь в поисках Хоггарта и миссис Грейвс. Сладкая парочка в качестве вознаграждения за помощь выпросила разрешение побывать на ярмарке, так что теперь в кармане моем покоились нефритовые серьги, а неугомонные призраки растворились где-то в толпе…

Признаюсь, в домашнем скоте я понимаю мало. Вереница откормленных поросят, бойких птиц и меланхоличных коров навевала на меня тоску, а запахи сена, навоза и отрубей пробуждали не лучшие воспоминания. Впрочем, я несколько оживился, увидев сияющего мистера Фейна.

– Мистер Кин, здравствуйте! – радостно поприветствовал он меня еще издалека.

– Здравствуйте, мистер Фейн! – откликнулся я, подводя к нему тетю, которая как-то странно на меня покосилась, видимо удивленная широким кругом моих знакомств. – Как ваши дела?

Последний вопрос был всего лишь данью вежливости: фермер буквально светился от радости и гордости.

– Прекрасно! – сознался он. – Моя Майлин заняла первое место!

– Поздравляю, – искренне сказал я. Всегда приятно смотреть, как у людей сбываются заветные мечты.

Фейн зачем-то огляделся по сторонам и поманил меня пальцем, воспользовавшись тем, что тетя Мейбл отвлеклась на рыжую телку. Пришлось наклоняться к нему поближе.

– А у Керка бык издох! – сообщил он мне на ухо злорадным шепотом. – Говорят, пастух сдуру привязал его на солнцепеке, вот он и перегрелся, да насмерть. Так ему и надо!

– Кто такой Керк? – удивился я, смутно припоминая, что, кажется, когда-то слышал это имя.

– Да сосед мой! – эмоционально махнул рукой Фейн, и его курносый нос, казалось, вздернулся еще сильнее. – Я вам не говорил, но это все его затея была! Представляете, он подговорил мою Сисси намазать вымя Майлин какой-то гадостью. Обещал, подлец, что его сынок за это на Сисси женится… Ну девка – дура, согласилась!

– Понятно, – протянул я, вспоминая рассказ Хоггарта. – И что вы предприняли?

Фейн помрачнел.

– Я ей, конечно, всыпал, но Керка обвинять не стал. Он, гаденыш, правильно все рассчитал: кроме слов Сисси никаких доказательств-то и нет! Если б я только попытался на него пожаловаться, Сисси мою так с грязью бы смешали… – Он вздохнул, потом просветлел: – Но есть в этом мире справедливость! У Керка лучший бык-производитель издох – ну, я вам уже говорил. Правильно сказано в Писании: «Каждому воздастся по делам его!» Ну а я ветеринару-то все и обсказал, он скоренько лечение подобрал, так что теперь моя Майлин здоровехонька и в два счета обставила коровенок Керка! И она это заслужила!

Он наставительно воздел палец и умилительно улыбнулся своей драгоценной Майлин, а я спрятал усмешку. Вот уж действительно йера – что посеешь, то и пожнешь!

– Отец, фотограф ждет! – отвлек Фейна от упоения победой кокетливый женский голос. Сисси (а это, несомненно, была именно она) обнимала за шею Майлин и столь активно строила мне глазки, что я всерьез заволновался, не заработает ли бедная девушка косоглазие.

– Иду! – откликнулся Фейн, бросив гордый взгляд на обеих своих любимиц.

Напротив коровы действительно суетился фотограф, на которого победительница взирала с флегматичным достоинством. – Извините, мистер Кин, я должен идти!

– Конечно, – согласился я, с интересом наблюдая за тем, как он устремился к дочери. Откуда-то вынырнул корреспондент местной газеты и обратился к Фейну, должно быть интересуясь Майлин. Разумеется, Фейн не преминул пропеть оду своей любимице.

– Вик, иди сюда! – нетерпеливо окликнула меня тетя Мейбл, размахивая зонтиком (толпа пугливо расступалась).