Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

– Сорри, командир. Щас я. А мой вам совет – задницами на земле не сидите. Это Зона. Сидишь, бзданешь – тепло и звук ваших пуков в почву. Аскариды подтянутся. В жопу махом залезут, ойкнуть не успеешь. Сорри. В ваши кишки.

– Да ладно-о? – Кэп округлил глаза, но быстренько встал.

Истребитель последовал его примеру, пытаясь разглядеть в мимике отмычки тень шутки.

– Отвечаю, были уже случаи в Зоне, – Кулек заправился, подошел к носилкам на траве, нагнулся над Бродягой, – скажи, Бродяга, было дело такое?

Тот лежал на спине, скрестив руки на животе и уставившись в небо. Капельки моросящего дождя копились во всех впадинах еще бледного после болезни и операции небритого лица и стекали к ушам. Он мигнул одними веками, подтверждая сказанное Кульком.

– Без приколов, командир. Осторожно во всем. Здесь все чужое и злое! Но если не злить и не провоцировать, то проживешь дольше.

– Ясно, принято, – шепнул Никита и громко обратился к группе: – Никому не сидеть на земле, ягоды и воду местную не употреблять, не шуметь, оружие наготове, глаза и уши на стреме. Спать потом будем, в более укромном месте. Орк в охранении. Налегке. Курить и перекус разрешаю всем. И никакого выхода в эфир без моего ведома. Ясно, орлы? К вам двоим это тоже относится.

Кулек кивнул, Заноза усмехнулся, и они оба, взяв оружие наперевес, пошли по ложбинке в глубь кустарника.

– Полчаса максимум, – бросил им вслед майор.

Сам присел на корточки рядом с Бродягой, утер ему лицо рукавом.

– Пить хочешь?

– Да, – еле внятно буркнул сталкер.

– Командир, нельзя ему еще. Рано после операции, – отозвался Доктор, перешнуровывая «берцы», – сам потом смочу ему горло.

– Лады, капитан.

Бродяга жадно вылизывал языком мокрые от дождя губы и, по-прежнему не двигаясь, смирно лежал на полотне носилок. Цвет лица медленно менялся на живой, розовый. Глаза с благодарностью глядели на всех вокруг, включая даже Ахмада. Тот сидел на коленях в позе сфинкса и бубнил что-то с закрытыми веками.

– Командир, ты серьезно думаешь, что это хорошая идея? – сказал Кэп, закуривая и ладонью прикрывая сигарету от дождика. – Я насчет Бродяги. Это же утопия – тащить его в такую срань. Извини.

– Ниче. Нормалек все. Донесем. Я из бара списывался с Корсаром и Холодом. Они ждут нас в Лунинске. И Корсар радешенек новости о Бродяге. Ждет его, да и нужен этот сталкер нам в любом виде. Не знаю зачем, но нужен. Корсару я верю.

– Понял. Ты ему так доверяешь, хотя знаешь всего сутки. Здесь опасно доверять первому встречному. Да и тот случай на АЭС, слова этого бастионовца о предателе среди нас. Ой, не нравится мне все это!

– Да сам парюсь над этим, – Никита достал фляжку, отхлебнул, – как оттуда… с Чечни, учитывая все риски и преграды, мог среди нас оказаться засланец, подкидной? Вероятнее всего, он из здешних. Корсар? Но ему я почему-то верю. Глаза его читал. И руки. О таких вещах говорил. Да и помог уже вон сколько раз. Зачем выручать, если нужно утопить, задавить?! И отрыли его мы, а не он пришел к нам. Нет, этот жук среди нас не Корсар. Стопудово. Тогда кто? Из наших? Оттуда? Вот ёксель-моксель.

– Ну, ясен перец, командир, кого ты подозреваешь! Своих ребят ты как облупленных знаешь. Так? Так. Значит, остаются не свои. Козуб. Мешков. Заложники. Чечен. Ну, и я тоже, – Кэп прямо и открыто посмотрел в глаза Никите, тот с трудом, но выдержал этот взгляд.

– Может, и ты, наемник! – твердо сказал майор и улыбнулся. – Пока все говорит об этом. Заложники отпадают – мы их сами нашли и освободили, а затем решили взять с собой. Чечен? Маловероятно. Банду его покрошили, а выжить в месиве этом мог и не он. Совпадение? Не похоже. Мешков? Ученый, разработчик этой шняги телепортальной, идейный, лошара, тот, который больше всех заинтересован в успехе операции, поиске установки и ее монтаже. Отпадает. Козуб? Бывший эсбэушник. Спецназ Украины «Беркут». Вроде бы подходит, но, если разобраться, то какие у него мотивы? Прибыли все сюда, чтобы найти бункер, установку в Туманске, притащить все это, смонтировать. И при этом всем через ужасы Зоны с ее аномалиями, мутацией, врагами повсюду. Зачем нас гробить в самом начале? В конце понятней бы было и логичнее. Да и его явная помощь видна. А там, в ФСБ и ГРУ, его, уж поверь, Кэп, спецы проверили десять раз. И на полиграфе тоже.

– И этот, получается, отпадает, – задумчиво шепнул Кэп.

– Так оно. Остаешься ты, наемник. Надеюсь, бывший! – Никита скривился в ухмылке, внимательно следя за мимикой Кэпа. – Наемники всю жизнь выполняли чьи-нибудь прихоти и заказы. Ты сам поведал мне, кем и для чего ты заряжен в этот поход. Причем, чётко по нашему следу. Попался к нам, действительно, преследуя нас в корыстных и недобрых целях. А здесь я не много видел твоих успехов в помощи нам. Чечена упустил на Энергопостах. А, Кэп? Каков расклад насчет тебя? Чуешь?

Несколько секунд играли в гляделки. Напряженные лица, немигающие взгляды. В кино про шпионов такие ментальные дуэли обычно заканчиваются схваткой, выхватыванием оружия, бегством.

Здесь момент истины разрешился иначе.

– Да уж, стрелочки все пока на меня, командир. Я больше всех попадаю под подозрение. Гм. Положеньице! Ну, если позволишь, то я докажу, что не враг вам и не крыса в отряде. В жизни не крысятничал, не стучал и не гадил. Мля, вот ситуэйшен, ядрен батон.

Кэп повернулся в сторону Эскимо, ковыряющего прутиком в траве, но с интересом прислушивающегося к разговору военных. Отвел взгляд, но краем глаза заметил руку майора под мышкой. Типа замерзла. Но там у Истребителя находился запасной клинок. Метательный. Скрытного ношения, но легко вынимаемый.

– Командир, расслабься. Докажу и покажу еще себя. Твое право не верить мне, под колпаком держать. Мда-а, в полной жопе я оказался с этими раскладами. Слушай, майор, а ты считаешь правдой предупреждение это бастионовца? Может, все-таки это показуха? Отвод глаз? Или фальшивый совет, лажа. А?

– Кэп, давай прекратим этот диалог, иначе я подумаю, что ты пытаешься запутать меня. Уже так показалось, честно говоря. Все, сменили тему. Но учти – я слежу за тобой и очень, очень серьезно все это обдумываю. И за всеми остальными тоже. Ясно?

– Понял, командир. Ежу понятно.

– Так, а сейчас десять минут на перекус, мечтания и прочие лао-будда медитации и подъем. Нечего через каждый кэмэ отсиживать задницы. Аут.

– Есть.

Дождик вроде начал стихать. Шелест по листьям и траве исчез, но влажность воздуха достигла предела – одежда и снаряга, так и не просохшие еще после стирки, теперь казались мокрыми насквозь. Низкие облака ушли куда-то на восток, но солнца почему-то нигде не было видно. Даже намека на него. И это в обеденное-то время!

На середине Немана булькнула неведомая тварь. Две вороны вспорхнули с березы и закружили над рекой.

Тоскливая погода и удручающий пейзаж наводили Никиту на печальные думы. Лица родных снова замаячили перед глазами, а вместе с ними сибирские просторы, осенние выезды на природу «пошуршать листьями». Сердце сжалось. Вспомнились игры с детьми, поездки на рыбалку, по грибы. А как они вместе с сыном, когда он еще был семилетним, солили рыжики! Его маленькие ручки толкали в банку грибочки, сыпали соль и пихали чеснок. Сынок все расспрашивал, интересовался, пытаясь быть ближе к папе и казаться таким же взрослым.