Музыка джунглей - Павел Марушкин

– Мне бы твою уверенность… – и безутешный Кактус забрался в телегу.

Некоторое время Иннот сидел у костра, задумчиво разглядывая змею. Потом решительно поднялся, достал из своих пожиток небольшой каменный нож и принялся за работу. Как и всякий опытный путешественник, он предпочитал кремневое лезвие стальному.

Утром друзей разбудил Громила – его очередь дежурить была последней.

– Вставайте, лежебоки! Утро чудесное, золото ждёт! – добродушно пробасил он.

Утро и впрямь было чудесным – тихое, светлое. Над поляной плыли струйки просвеченного солнцем тумана, переплетаясь в причудливые косицы.

Джихад откинула брезент и потянулась.

– А чем это так вкусно пахнет, а?

– Кто-то из парней соорудил шашлыки. – Громила держал в лапе прутик с нанизанными на него кусочками мяса и вдумчиво пережевывал. Губы его лоснились от жира. – Малость жестковато, конечно, но для полевой кухни – очень даже ничего!

– Вегетарианец! – с укором сказала ему Джихад. – Иннот, это твоих рук дело?

– Добыча Кактусова, готовка моя, – довольно сказал Иннот. – Бери ещё, Гро, не стесняйся! Мяса у нас много!

– Если ты думаешь, что я теперь обойдусь без каши, ты глубоко ошибаешься. – Громила погрозил ему пальцем. – И вообще! Шашлык вегетарианству не помеха, если в меру, конечно.

– Сюда бы лучку зелёного, да петрушечки с помидорчиком, да винца красненького… – размечтался Иннот.

– Да, пожалуй. – Джихад сполоснула лицо, присела у огня и с интересом разжевала кусочек. – Что же это всё-таки за зверь? Немножко похоже на печёный банан… И почему-то на кальмара. Что вы такое завалили?

– Не мы, а Кактус. Да пусть он сам расскажет! – ухмылялся Иннот. – Не хочу портить ему историю.

Из телеги тем временем выбрался опухший и всклокоченный Кактус. Охая и припадая на одну ногу, он подошел к костру и взял себе шашлык.

– Я разбит и покалечен, – невнятно произнёс он с полным ртом. – Сегодня меня не беспокойте. Мне нужен длительный отдых.

– Ты бы хоть умылся! – с укором сказала ему Джихад. – Вон же ручей неподалёку!

– Зарядку тоже не помешало бы сделать! – подхватил Громила. – Эту, как её… Утреннюю гимнастику!

– Умываться по утрам – это предрассудки, – отозвался Кактус. – А лучшая гимнастика, на мой взгляд, – это секс с двумя девчонками одновременно… Чего это у вас такое вкусное, а? Помнится, свежего мяса мы с собой не брали, только сушеное…

– Твоя ночная добыча, – небрежно ответил Иннот, бросая в костёр полностью обглоданный прутик.

– Какая ещё… Ох!

Кактус судорожно сглотнул и медленно обвёл всех взглядом.

– Вы знаете, ЧТО вы сейчас едите? – сдавленно спросил он.

– Нет, а что это?

– Что это?!! Это, блин, огромная мерзкая змея, вот что это такое!!!

Громила и Джихад перестали жевать и недоумевающе посмотрели на Кактуса.

– Ну чего вы на меня так смотрите! Это же не я его, блин, приготовил, а Иннот!! К-кулинар хренов!!!

– Ну и чего ты так расшумелся? – невозмутимо ответил Иннот, уплетая добавку. – Подумаешь, змея! Пока вы не знали, всем было очень вкусно. Расслабьтесь, ребята! Горные племена, между прочим, считают такое за деликатес. А если вы опасаетесь Кактусова яда, то зря – я выбирал те места, куда его колючки не попали, да и прожарил хорошо. Шашлычок на можжевеловых веточках, всё как положено…

– Мог бы и предупредить, – проворчал обезьянец. Джихад некоторое время переводила взгляд с Иннота на Кактуса, потом осторожно откусила ещё кусочек.

– Н-не так уж скверно, конечно… Но Громила прав – в следующий раз, пожалуйста, предупреждай, когда затеешь что-нибудь такое.

– Духи предков! Меня сейчас стошнит… – простонал Кактус.

– Послушайте, друзья, здесь вам не ресторан! – рассердился Иннот. – Между прочим, ещё неизвестно, что нам придётся жрать, если мы израсходуем в пути все наши припасы! И вообще, Кактус, ты же ешь, например, моллюсков? Да и жаркое из аллигатора, помнится, мы с тобой как-то заказывали.

– Не помню такого… Наверное, я был смертельно пьян.

– А на что похож аллигатор? – заинтересовался Громила. Он уже вполне оправился от лёгкого шока и потянулся за новой порцией.

– Как ни странно, на курятину.

Шашлыков хватило на всех. Кактус, правда, так и не решился продолжить трапезу; зато Джихад, преодолев в конце концов предрассудки, умяла ещё одну порцию. Громила, естественно, не позволил друзьям забыть про кашу; в общем, завтрак оказался достоин хорошего обеда. Когда компания наконец собралась и залезла в телегу, солнце поднялось уже высоко.

– И какого мне вообще-то надо? – вопрошал Иннот, скинув пончо и подставив его лучам туго набитое пузо. – Чего я не видел в этом вашем Бэбилоне? Поселюсь где-нибудь в лесу, буду каждый день ходить на охоту… Излишки мяса стану обменивать у каких-нибудь сельских куки на самогонку… Нет, правда! Так-то что не жить?!

– Да тебе через неделю надоест, а то и раньше! – лениво отвечала Джихад.

Девушка тоже разделась, насколько это позволяли приличия, оставив лишь кусок ткани вокруг бёдер и повязав платком грудь.

– Захочется газетку почитать свежую, душ принять, да хотя бы просто от москитов избавиться!

– Москиты меня не особо волнуют, – зевнул Иннот. – У меня шкура дублёная. Но в одном ты права, конечно: без газет будет скучно. И ещё без курева.

– Это Хлю тебя приучил к своему любимому зелью? – хмыкнул Громила.

– Угу. Страшно прилипчивая оказалась привычка.

Дорога петляла между высоких, поросших лесом холмов, забираясь всё выше и выше. Вскоре навстречу стали попадаться одиноко торчащие скалы и каменистые осыпи. Пару раз Иннот вытаскивал монетку и уточнял направление. Через несколько часов пути дорога решительно свернула направо. Кактус тяжело вздохнул и отпустил вожжи. В нужном направлении вела узенькая, поросшая травой тропинка, окружённая с обеих сторон высокой стеной бамбуковых зарослей.

– Ну вот и приехали, – констатировал Иннот, следя за перемещениями медной стрелки. – Давайте выгружаться, господа убийственные артисты, – нам прямо.

Мула распрягли и отпустили на все четыре стороны (он принял это всё с тем же философским спокойствием), а компания принялась упаковывать груз. Львиную долю взял на себя Громила. Огромный растафарианский барабан, с которым Иннот категорически не пожелал расстаться, аккуратно вскрыли и наполнили разнообразным снаряжением – в основном таким, которое могло вызвать у пиратов подозрения: мотками каната, деревянными якорями-кошками и стоеросовыми палицами. Джихад со вздохом сожаления рассталась со своими стамесками. Барабан обвязали верёвками и присобачили к нему широкие матерчатые лямки для носки за спиной. Помимо этого, на обезьянца навьючили мешок с продовольствием – орехами и сухофруктами, не слишком тяжёлый, но довольно объёмистый.