Загон - Евгений Прошкин

– Мы и не разминулись…

– «Неотложка» постаралась? Но в чем ее функция?

– Вероятно, поддерживать порядок. Не «новый мировой», а самый банальный, на бытовом уровне. «Общество», «система» – понятия достаточно отвлеченные. Кто-то должен все это делать физически.

– Опускать ИС, ликвидировать тех, кто лезет не туда…

– Так это тоже правда?!

– Тоже. Я познакомлю тебя с одним интересным стариком. Все считают его полудурком… и я считал… По-моему, он копнул это дерьмо основательно. Он что-то там нашел.

– А ты? Что нашел ты? Почему за тобой гоняются целые отряды?

Андрей долго думал, прежде чем ответить. Эльза за это время успела допить вторую чашку и схрумкать несколько пересушенных крекеров.

– Я нужен «неотложке», – сказал он. – Лучше б я понадобился дьяволу. Гореть в аду с чистой совестью или ходить в штиблетах из крокодиловой кожи. Но по колено в крови… Это смахивает на то, о чем ты говорила. Они хотят, чтобы я выбрал их.

– Я слышала… – неуверенно начала Эльза, но умолкла.

– Что ты слышала?

– Якобы «неотложка» наполовину состоит из бывших черов. Они отбирают потенциальные кадры для своего ведомства еще на первом контроле, в пять лет. И выращивают эти кадры в блоках. Меньше образования – меньше рефлексии. Девяносто девять процентов не выживают, я имею в виду – интеллектуально. Люди становятся подлинными черами, попросту тупеют. Но тот, кто умудряется сохранить себя…

Эльза закрыла лицо ладонями.

– Ты… когда ты стрелял по кнопке звонка… тебе было трудно? Я хочу сказать… с чего ты взял, что попадешь?

– Я видел в кино… – пробормотал Андрей и сам себе не поверил – настолько нелепо это звучало.

– Врожденное… – молвила Эльза. – У нас в секции русбоя занималась девочка… Ее никто ничему не учил, но она… Потом она куда-то пропала… не важно… Боюсь, они в тебе не ошиблись, Андрей. У меня было подозрение – когда эти трое уродов явились засаду устраивать. Но я все же надеялась… А так у тебя нет выбора даже из двух зол. За тебя давно выбрали. И я не знаю…

Свет на кухне внезапно погас. Андрей, успокаивая, погладил Эльзу по ноге и вышел в комнату. Вадик похрапывал, нелепо раскидавшись в кресле. Света в комнате не было.

Андрей пощелкал выключателями в душевой и возле двери – лампочки не загорались. Он подошел к счетчику и, прищурившись, попытался разглядеть цифры. Разглядывать там было особенно нечего – бесплатный энерголимит закончился, и в окошке мерцал круглый ноль.

«Как всегда, – раздраженно подумал Андрей. – Одного дня до следующего месяца не дотянул».

Вернувшись на кухню, он застал Эльзу за мытьем чашек.

– Тебе это обязательно? – спросил он. – Все равно не видно.

– Я так нервы успокаиваю.

– У тебя дома должно быть чисто.

– Нет, – сказала она. – Дома у меня больше нет. И друзей. И родственников. Все реагировали на редкость однообразно.

– У меня и того не было. Мать помню очень смутно… Вернее, не мать, а грудь. Представляешь? Закрываю глаза, хочу вспомнить маму… а перед глазами – сиська. И сейчас… темно… как будто глаза закрыты.

Андрей прижал Эльзу к себе и ткнулся носом в ее жесткую макушку.

– Мне вот кажется… кончится этот день – и кончится весь этот кошмар, – сказал он.

– И наступит новый.

Она на ощупь поставила чашку в раковину и, повернувшись, так же на ощупь нашла его лицо.

– Ты бы здесь убрала… А то в комнате Вадик.

– С бывшим подопечным… с будущим сотрудником «неотложки»… Меня, наверное, должна мучить совесть, – сказала Эльза, покорно освобождая стол.

Этот день все-таки закончился – но гораздо позже, когда за окном уже рассвело.