Дороги и сны - Оксана Панкеева

У Насти день получился дурацкий, суматошный и на диво неудачный. Мало того что ее диск с семестровой контрольной остался дома и пришлось позориться детскими оправданиями и обещаниями «вот завтра непременно!». Мало того что баллончик с колготками остался там же и пришлось щеголять во вчерашних (а после второй пары просить у девчонок баллончик попользоваться, потому что поплыли)! Так еще и кто-то засек ее провожальщика, хотя они друг к другу не подходили, не общались и шел Диего в нескольких метрах позади (Настя не знала почему, но он сказал так надо). И выводы из этого сделали такие, что хоть стой, хоть падай! Если даже интеллигентный и честный Костик не постеснялся спросить, недвусмысленно кивнув на ее подбитый глаз: «Тебе предыдущего было мало?» — то что подумали остальные и какими фантастическими сплетнями обрастет это все при обсуждении…

Вернувшись домой, Настя даже обедать не стала, а сразу натянула шлем и прокралась к первой сплетнице курса Машке Черенковой в приватную беседку, которую взломала еще год назад, и никто до сих пор не заметил. Как и думала, как и следовало ожидать, чтоб у них у всех мульки повыбивало и блюдца посыпались!

«Да что у нее с мужиками вечно такая фигня? Ну как не понос, так золотуха!»

«Знаешь, мудрые древние говорили: если третий муж бьет морду, то дело не в муже, а в морде. Сама же таких находит».

«Но у нее ж чем дальше, тем страшнее! Сначала просто придурок, потом алкаш, потом шмякун, теперь вот вообще какой-то багларский нелегал! А дальше что?»

«А дальше, по логике вещей, должна будет найти себе винта, чтобы от этого ыххына избавиться».

«И вот тут-то ей придется остановиться, потому что избавиться от винта будет уже затруднительно».

«Да ладно вам, тут хотя бы есть шанс, что нормальный попадется. Кстати, если это у нее вправду ыххын, то избавиться от него можно только пожизненной депортацией».

Настя вышмыгнула из беседки и сорвала с себя шлем.

— Что случилось? — немедленно донеслось с дивана.

— Да ничего… — отозвалась Настя, не оборачиваясь, чтобы он не видел текущих по щекам слез.

— Я слышу, что ты плачешь. Что случилось? Они тебя нашли и там?

— Да нет… Ничего не случилось, бабские сплетни… Не страшно, но ужасно неприятно.

Настя вытерла слезы и осторожно оглянулась. Пока она сидела в сети, Диего успел вытащить из шкафа гитару и теперь натягивал на нее новые струны. Все-таки где-то купил.

— О, это очень неприятно, — сочувственно согласился он. — Если с мужчиной еще можно решить вопрос поединком, то с бабскими сплетнями ничего не поделаешь. Только игнорировать. Правда, некоторые женщины не гнушаются и морду набить, но это не у всех получается. Да и сказанное слово — такая трудноуловимая вещь… А из-за чего, если не секрет?

— Они как-то заметили, что мы знакомы.

— Так ведь ты искала меня взглядом, а по пути домой все время оборачивалась. Трудно было не заметить. И что?

— И решили, что ты мой любовник и я это скрываю.

— Извини, мне показалось, что в вашем обществе не считается постыдным для незамужней девушки иметь любовника.

— Смотря какого. Эти дуры приняли тебя за багларца.

— Кстати, не только они. Я уже второй раз слышу это слово. Что оно означает? Я чуть не засветился из-за этого. По легенде, как житель мира Бета я должен это знать. А я впервые слышу.

Только тут Настя вспомнила, что в коридоре чуть не споткнулась о какие-то пакеты, и связала в одно целое кучу покупок, новые струны и столь же новые познания…

— Ты что, не поехал домой, а слонялся по городу? И тебя винты останавливали?

— Почему ты сразу думаешь о плохом? Я познакомился с телохранителями твоих товарищей по учебе. С Михалычем и Славиком. Вернее, они со мной познакомились. Опознали коллегу, так сказать.

Настя вспомнила сурового Михалыча, со всех сторон прошитого боевыми имплантами и наблюдательной аппаратурой, и ей чуть не поплохело.

— И… как? — осторожно поинтересовалась она.

— Нормальные мужики и серьезные профессионалы.

— В смысле, тебя не смутило, что некоторые студенты являются в колледж с телохранителями? У вас это тоже бывает?

— Конечно. У нас в консерватории учились и дети знатных родителей, и дети бардов разной степени известности, и просто талантливые ребята, кто смог наскрести на учебу. И с охраной многие ходили. За Сан-Барредой аж четверо таскались, потому что его папеньку сильно не любили в народе. Так что с этим все нормально. Лучше бы мне кто-то объяснил, что такого полезного увидел во мне Михалыч, что даже работу предложил. Вот, смотри…

Настя взглянула на протянутую карточку и уважительно присвистнула:

— Ничего себе! В агентство «Пастушок» кого попало не приглашают. Хотя… Михалыч, наверное, просек, что ты шархи. А ваши способности везде ценятся.

— Ты его тоже знаешь?

— Я с его подопечным в одной группе учусь. Костик про него рассказывал. Дяденька действительно крут дальше некуда. И не только как боец, а вот именно как с тобой — людей на глаз вычисляет. Ты смотри, чтобы он тебя и вправду не раскусил.

— Есть такая вероятность, — согласился Диего и убрал карточку. — О чем и беспокоюсь. Второй парень, Славик, так ловко людей определять еще не научился и спросил, не багларец ли я. Я не знал, что ответить. Поэтому, чтобы я больше не попадал в такие глупые ситуации, объясни мне, будь добра: кто такие багларцы, чем я на них похож, что из этого может последовать для меня лично, а также для тебя и твоей репутации, и как мне надлежит себя вести, чтобы меня с ними не путали. Или наоборот, если потребуется.

Настя со вздохом включила монитор и зашарила перчаткой, разыскивая карту Беты. Не могла Шерька сама своего кузена просветить — хотя бы в плане общего развития!

Неблагозвучным именем Баглар именовалось крупное государство в южной части большого материка, занимавшего почти половину карты. Население этой страны испокон веков делилось на два сословия — ыххыны и суххяны. Первые представляли собой привилегированную часть общества, которой позволено было владеть оружием и запрещалось заниматься любым иным трудом, кроме воинского. Трактовалось это широко — в число допустимых занятий для достойного ыххына входили и обычная армейская служба, и крышевание беззащитных суххянов от других ыххынов, не имеющих своих владений и всегда готовых оттяпать кусок чужих, и работа в силовых структурах, и банальный вооруженный грабеж. Со вторыми дело обстояло как раз наоборот: суххяны не имели права прикасаться к оружию, зато выбор занятий у них был намного больше.

Во времена колонизации смирные, работящие и неприхотливые суххяны толпами иммигрировали на Альфу, где их встречали с распростертыми объятиями, ибо такой дешевой и безропотной рабочей силы там давно не видали. Однако под бесплатным мясом, как и положено, оказался капкан. Заодно с ними на Альфу потянулись и ыххыны. Бедные и безземельные, которым ничего не светило у себя дома, кроме чина рядового солдата или большой дороги. Пообтершись в новом мире, пришельцы увидели, что это поистине золотое дно для умелого и отважного человека. И всего за какой-то десяток лет Альфу заполонили багларские преступные шайки. В этом мире так просто было грабить, что искать заработка в армии или полиции могли додуматься только люди с очень развитыми честью и совестью.