Крылья черепахи - Александр Громов

Я не стал протестовать, когда Феликс отправил меня на вахту у протоки (в качестве репрессии за уход в туман и двухминутное опоздание на завтрак, как я понимаю), но вытребовал и взял с собой свою законную кружку каши. Какая разница, где насыщаться? И какая разница, из какой посуды? Я также узнал, что на одну из донок Матвеича попалась маленькая, на полкило, щучка, остальные живцы нетронуты, но уже не живцы, а мертвецы, а значит, тоже пойдут в уху.

Ложка мне почти не понадобилась – кашу можно было пить прямо из кружки, как кефир. Блюдо оказалось жиденькой смесью «Быстрова» с черникой и «Мюсли» – и то и другое из породы «просто добавь воды». В прошлой жизни, оставшейся где-то в Москве и еще дальше, первый концентрат я недолюбливал и готовил лишь в крайнем случае – вторым же и вовсе пренебрегал, считая его скорее кормом для домашних попугаев, нежели для двуногих без перьев.

Но сейчас я съел все без остатка, тщательно выскреб кружку и пожалел, что ни у кого из нас не оказалось запаса какой-либо крупы. Да я и сам хорош: был позавчера в магазине и – болван! – не купил десяток пачек «Геркулеса»! Ну и что теперь? Позавтракав, начинать сразу же мечтать об обеде, а пообедав – об ужине? Веселое дело...

Вода прибывала. Того кола, что вчера вбил Феликс, уже не было видно – не то его основательно притопило, не то просто снесло. Журчал соленый ручей, изливающийся из пробитой нами дыры в фундаменте, и не собирался иссякать.

Мне вдруг захотелось плюнуть в него. Как Лене.

И еще я с досадой подумал о том, что надо было еще вчера произвести жребием кого-нибудь в «моржи» и послать выуживать утонувшую банку тушенки. Сегодня, пожалуй, ее уже не найти: глубоко, мутно, засасывающий песок на дне...

Сполоснув кружку в протоке, я внимательно оглядел правый берег. По-прежнему ни души. Тусклым пятном в тумане светился фонарь на столбе у дорожки – забыли выключить. По ступеням лестницы и вокруг нее переливисто журчали ручейки, сбегая в Радожку. Можно было подумать, что санаторий вымер или эвакуирован, если бы временами там не начинал бубнить слабосильный репродуктор. Что он бубнил, я понять не смог, но, кажется, уловил слово «спокойствие».

Сохранять спокойствие?

Да, наверное. Воображению представились люди, бродящие туда-сюда по колено в воде, размытые фундаменты корпусов и всплывающие, как субмарины, разбухшие деревянные скамейки.

Я попытался привести в порядок свои мысли. Значит, так... В тот день, когда мы с Марией Ивановной и Викентием приезжаем в санаторий, в ложбине прорываются термальные воды и затапливают кратчайший подъездной путь. Обильно парящее мелководное озеро растет не по дням, а по часам и на следующий день заглатывает уже и вторую дорогу. Да еще тающий снег его подпитывает. Сегодняшней ночью разливающийся водоем достигает санатория, подтапливает, видимо, корпуса и, обнаружив, наконец, уклон к реке, изливается в нее бурным потоком. Понятен туман, а если предположить выше по течению еще несколько бурных потоков и горячих ключей, то понятна и ненормальная температура воды. Непонятно, откуда здесь взялись термальные воды, но пусть об этом болит голова у землеустроителей, учительниц географии и помешанных на геологии школьников.

И непонятно, что нам делать. Ждать? Так мы это и делаем...

Вздохнув, я пошел за чаем.

По правде говоря, сейчас мне больше хотелось крепкого кофе. А еще лучше – хороший глоток водки. Или два.