Прорыв - Андрей Круз

А теперь, когда «заводским» собралась помочь вся группировка войск из ГУЦа, равновесие резко нарушилось, «заводские» получали заметное преимущество. То, что Гороховец мог запросто выставить до полка со штатным вооружением и средствами усиления, было правдой, невиданная сила по нынешним временам. Там собрались остатки нескольких частей, шести или семи, так что даже того личного состава, который остался в распоряжении командования, хватало вполне. И остались наиболее опытные и профессиональные кадры, преимущественно офицеры, прапора, некоторые контрактники, большинство с боевым опытом. А уж что касается техники и экипировки… Пусть эти части в мирное время были оснащены не самым блестящим образом, но теперь, когда людей в них стало меньше, получился даже некий переизбыток. По крайней мере, высокоточное оружие у них имелось, и они готовы были его использовать. Были и вертолёты, а что может быть страшнее для плохо вооружённого противника?

Кто-то вызвал Андрюху по радио, он ответил: «Идём», после чего нас позвали на ранний обед или поздний завтрак, мы так и не поняли, на что именно. Там нас познакомили с двумя людьми, которые поедут с нами. Оба были в армейских камках, один — капитан третьего ранга из флотилии, второй — мастер одного из цехов автозавода. Фамилия кап-3 была Большаков, и он её оправдывал полностью. Пусть не ростом, зато поражал шириной плеч и размером ладоней. Новенький АКС смотрелся в них как игрушка. Мастер цеха же, Петренко, был невысоким, усатым мужичком к пятидесяти, на котором армейский камуфляж смотрелся как чья-то дурацкая шутка. Вооружили его «укоротом», да и то, судя по всему, особой пользы от такого действия не ожидали. По всему похоже, что Петренко побаивается своего же автомата, предпочитая его лишний раз руками не трогать.

Накормили хорошо, проблем с продуктами здесь не испытывали, а готовили жёны «заводских», так что заботились о том, чем питаются их мужья. Под временную столовую был выделен один из складских корпусов, в пристройке к которому расположили сразу несколько полевых кухонь. Сколотили длинные скамейки и столы, на каких и за какими народ и располагался.

— Вы сразу в ГУЦ? — спросил Большаков.

— Почти что, — кивнул я. — Дозаправимся на арсенале и оттуда в ГУЦ. Торопитесь?

— Ну, теперь не так чтобы очень, стрельба в Бору затихла, но хотелось бы договориться с вашими быстрее. Я здесь пока за сухопутного воина получаюсь, а мне бы проще на воде. Не умею я на суше воевать вообще, не обучен толком.

— А практики в морпехе не было разве?

— Так это когда было-то! Загнул ты! Где река, а где имение. После четвёртого курса училища загнали в Печенгу, погоняли и обратно отправили. Я же штурман по специальности, подводник, ВВМУПП[43]питерское заканчивал, а меня видишь куда занесло. По Каспию хожу, на катере, зачем там вообще штурмана, не знаешь?

— Без понятия.

— И я тоже.

Голос у Большакова был как из бочки, под стать внешности — широкому, почти квадратному лицу со сросшимися на переносице чёрными бровями и плечам, шириной почти равными росту.

— Мне сказали, ты собираешься дальше, в сторону Вятки, отсюда идти?

— Собираюсь.

— Это на хрена, прости господи? Там звиздец всему настал, одни банды. Деревни под корень вырезаны, кошмар что творится. Я три дня на Бору просидел, мы беженцев принимали с той стороны постоянно. Так они такое рассказывают — волосы дыбом стоят, и не только на голове.

— А где эти беженцы сейчас?

— Ну как ты думаешь? Здесь, конечно, куда им ещё деваться? А у нас людей не хватает на все работы. Поставили на лопаты — и вперёд, крепить оборону.

— А собрать информацию о том, что там делается, кто-то удосужился?

— Естественно. Начальник разведки.

— Итить твою! — Я аж вилку отложил в сердцах. — Я тут пытаюсь выяснить, что там меня ждёт, у вас вся информация есть, но сказать об этом западло.

— Ты не горячись давай. Я здесь начальник разведки, по пути тебе расскажу, что узнать удалось. В одной машине поедем.