В ловушке сна. Маранта - Анна Кувайкова

Он-то, в отличие от меня, наверняка знает, что происходит с дархаром. Я же с подобной живностью никогда не сталкивалась, ветеринарные курсы не заканчивала да и вообще не имела тесных контактов с животными.

И всё же одно я могла утверждать наверняка: то, что сильно беспокоило малыша, было у него во рту. Он тёр пасть, рычал и скулил, когда что-то кусал… Язык, зубы, нёбо – что из этого болело? И что конкретно этот неугомонный щенок успел с ними сделать, пока я спала?

Я короткими шажками, медленно и осторожно подкрадывалась к дархару. На меня он внимания не обращал, всё так же лёжа между кушеток, накрыв морду лапами и слегка подрагивая распахнутыми крыльями. Скулёж его перешёл на такие жалобные интонации, что у меня защемило сердце, и последние несколько шагов я преодолела уже куда быстрее и увереннее. Опустилась на корточки и протянула руку, тихо и ласково позвав своего дархара:

– Демон… Малыш, что с тобой?

Издав самый натуральный мученический вздох, дархар дрыгнул задней лапой. Легонько поглаживая мягкую шёрстку на крупной голове, я негромко спросила, параллельно опуская руку ближе к его пасти:

– Что тебя беспокоит, солнышко? Что ты съел? Дай я посмотрю, мой хороший…

Ветеринар из меня оказался хреновый. Стоило мне прикоснуться к морде малыша, задев пальцем его нижнюю челюсть, как дархар мгновенно оказался на ногах, припав на передние лапы и утробно рыча. Сердце в груди испуганно замерло, плечи покрылись холодными мурашками, а глаза округлились, глядя, как мой питомец скалится на меня, распахнув немаленькие уже крылья и вздыбив на загривке шерсть. Я только каким-то чудом смогла выдавить из себя тихое:

– Демон… Малыш, ты чего? Это же я…

Эти слова подействовали не так, как мне хотелось бы. Правда, скалиться он перестал, даже опустил крылья и морду, виновато заскулив и махнув хвостом, но… Ненадолго. Стоило мне чуть шевельнуться, как он задрал голову, протяжно завыл и снова закрутился волчком. Я отпрянула, а Демон опять принялся бегать кругами, то и дело запрыгивая на кушетку.

И как долго он так скакал бы, не знаю, дальнейшее развитие событий я предсказать не могла, даже имея дар маранты. Но в один прекрасный момент дархар, заходя уже на пятый круг, в очередной раз вскочил на кушетку и, подпрыгнув, резко распахнул крылья, грозно рыча. И теперь я испугалась до жути, но не громких звуков. Одно из зеркал, висевшее в тяжёлой бронзовой оправе над Демоном, опасно закачалось, задетое его крылом. Малыш этого не заметил, продолжая скалиться, а вот я как раз видела прекрасно – оно вот-вот рухнет. Не задумываясь ни на миг о последствиях, я бросилась вперёд и лишь каким-то чудом, извернувшись, успела сдёрнуть с кушетки взрослого, но всё-таки щенка, за секунду до того, как старинное зеркало упало со стены.

Питомца-то я спасла, а вот сама…

От сильнейшей боли потемнело в глазах, и звона разбившегося зеркала я почти не услышала. Сжав зубы так, что они заскрипели, я вцепилась в спинку кушетки, на которую по инерции села, пережидая боль и чувствуя, что слёзы сдержать попросту не могу. Давненько я подобного не переживала… Вся правая сторона горела огнём и невероятно саднила – удар пришёлся где-то между плечом и лопаткой, совсем недалеко от основания шеи. Как бы мышцу не перебило.

Чёрт. Почему, если я вляпываюсь в неприятности, так от души и со всего размаху? Даже с собственным подарком не могу наладить отношения, не говоря уж о его странном дарителе.

К сожалению, ответа на этот вопрос я не знаю, но твёрдо уверена в одном. Когда эта грёбаная Ловец всё-таки объявится, список, что я буду ей предъявлять, заметно пополнится… И денежной компенсацией вряд ли отделается, я из нитей ее нервной системы натуральный плед свяжу!

– Скотина… – сквозь зубы прошипела в адрес этой загадочной личности (или сущности?), сползая на пол и сжимая повреждённое место ладонью.

Не знаю, почему так получалось, в анатомии я не сильна, но после такой манипуляции становилось, как правило, легче. Вот только глаза открывать не хотелось совсем. А желание угробить Ловца снов, наоборот, росло в геометрической прогрессии. И когда боль достигла пика, я уже созрела до самого что ни на есть настоящего убийства.

Но слава богу, вскоре меня стало отпускать. Правда, боль уменьшилась не настолько, насколько хотелось бы, но зато теперь я хотя бы могла её терпеть. И разлепить наконец мокрые от слёз ресницы.

В лежащую на полу раскрытую ладонь ткнулось что-то мокрое и холодное. И даже если бы я не услышала тихий виноватый скулёж, я всё равно поняла бы, кто пытался извиниться оригинальным способом, облизывая мои конечности.

– Всё хорошо, малыш, – хрипло выдохнула, смотря в полные раскаяния ярко-голубые умные глаза дархара. – Ты не виноват.

Пёс заскулил ещё отчаяннее, быстро-быстро виляя хвостом и прижимая крылья к бокам. Глядя на это, я даже попыталась улыбнуться, хотя улыбку пришлось выдавливать сквозь слёзы:

– Ничего страшного, Демон. Мне не больно…

– Ложь. – Холодный голос скользнул по нервам, отдавшись дрожью где-то в районе лопаток.

Даже не поворачивая головы, я узнала, кому он принадлежал, да и спутать с другим его весьма проблематично. Во всяком случае, конкретно для меня.

Аделион вернулся немного не вовремя.

С тоской оглядев поджимающего хвост и скулящего Демона, жмущегося ко мне, осколки зеркала вокруг, пустую бронзовую раму, пожёванную рубашку, окровавленные ноги со следами когтей, я шмыгнула носом, невольно морщась от боли в плече.

Кому я вру?

– Да я правду сказала вроде как, – фыркнула я, в последний момент удержавшись от пожатия плечами, что было бы неосмотрительной глупостью с моей стороны. Только невольно наморщила нос, а Демон, умница, шумно вздохнул и окончательно успокоился, пристроив голову на моих коленях, преданно смотря в глаза и слегка постукивая хвостом по полу. – Извини за беспорядок. Не понимаю, что с ним творится, он с утра как одичавший. Осколки я уберу чуть позже.

Вместо ответа, лерат вошёл в комнату, плотно притворив за собой дверь. Я внутренне напряглась, хотя вроде причины особой не было. Я не сказала бы, что Аделион выглядел недовольным: его лицо было спокойным, расслаб ленным, а выражение глаз, как и всегда, нечитаемым. Движения плавные, неспешные, пальцы в кулаки не сжаты. И всё же…

Что-то с ним не так.

Склонив голову набок, я наблюдала, как из-под ног мужчины, когда он подходил, разлетаются в разные стороны крупные и мелкие осколки, образуя небольшой чистый коридорчик на полу. Это было… красиво, что ли?

Нет, пожалуй, не то слово. Скорее даже не хвастовство и не банальная показуха, а проявление силы… Ненавязчивое проявление, может, даже не осознанное, но довольно впечатляющее. И я вдруг поняла, что не так с Аделионом.

Он стал сильнее.

Со вчерашней ночи по какой-то причине он вдруг стал намного сильнее, и я даже не знаю, в чём именно. Внутренне, эмоционально или магически. Непонятно, но факт, что ни говори. Я просто чувствую. Он стал другим, каким-то более… спокойным?