Воспоминания о будущем - Кэт Патрик

— Когда-нибудь будет легче? — спрашиваю я маму, прежде чемоткрыть дверь «приуса». Мы стоим перед школой. Глаза у меня даже сейчас красныеи опухшие от слез.

— Не знаю, Лондон, — тихо говорит мама, накрывая ладонью моюруку. — Для меня со временем боль притупилась. Не знаю, как будет у тебя. Тыведь каждое утро узнаешь это заново.

Я вижу боль в ее глазах, но ничего не отвечаю. Мама смотритна меня так, словно хочет что-то сказать, словно борется с собой. Ну что ж,первым ходит тот, кому есть что сказать.

— Дорогая, я думаю, тебе нужно избавиться от этого письма, —осторожно говорит мама.

— Нет.

— Подумай хорошенько, Лондон. Джонас не хотел бы, чтобы тытак убивалась каждое утро. Он не хотел бы, чтобы ты каждый день оплакивала его.

— Откуда ты знаешь? Он был совсем малыш!

— Счастливый малыш! Малыш, который постоянно хохотал изаставлял тебя смеяться вместе с ним. Он обожал тебя, Лондон. И я знаю, чтомаленький Джонас не хотел бы, чтобы его сестра была так несчастна.

Я отстегиваю ремень безопасности и приоткрываю дверь,приготовившись выйти.

— Понимаешь, я чувствую, что это мой долг перед Джонасом, —еле слышно говорю я. — И я обязана его помнить. — Я цитирую по памяти слова, которыевпервые прочитала сегодня утром, но они полностью созвучны с моими чувствами.

Мама глубоко вздыхает. Сзади нам сигналит какая-то машина, ия понимаю, что нужно скорее выходить. Я знаю, что мне предстоит пережитьочередной обычный школьный день.

Мама недовольно косится на нетерпеливого водителя сзади,потом смотрит на меня. Ее ладонь все еще лежит на моей руке.

— Почему, Лондон? — глухо спрашивает она. — Почему ты должнаему это?

Я вырываю свою руку, убираю ремень и широко распахиваю дверьмашины. Ставлю одну ногу на тротуар, хватаю свою школьную сумку и отвечаю маме:

— Не знаю. Просто должна, и все.

— Мисс Лэйн? Хм, мисс Лэйн? Лондон Лэйн, вы с нами?

Я поднимаю глаза и вижу, что два ряда моих одноклассников ислегка раздраженный мистер Хоффман вопросительно смотрят на меня.

Да, я пропустила вопрос мимо ушей, но быстрый взгляд надоску позволяет догадаться, о чем меня спросили.

— Производная от F, — лепечу я, всей душой радуясь тому, чтосмогла запомнить хотя бы некоторые доброкачественные фрагменты сегодняшнейлетописи, а не одни только злокачественные, которые убивают меня с самого утра.

— Очень хорошо, мисс Лэйн. Можете снова выпасть из зоныдоступа, — говорит мистер Хоффман и подмигивает, изо всех сил стараясьвыглядеть крутым и современным.

Бедный мистер Хоффман.

Ему этого не дано.

Сидящая передо мной девушка с мелкими, как у пуделя,кудряшками так сильно откидывается назад на своем допотопном скрипучем стуле,что ее чудесные локоны падают на страницы моей открытой тетради. Строго говоря,ее кучерявые космы ничего не закрывают, поскольку я все равно ничего незаписывала. Открытая тетрадь и лежащий возле нее механический карандаш являютсячистой воды бутафорией, как и рюкзак, забитый в ячейку под столом, да и всележащие в нем учебники, если уж на то пошло.

Но я все равно смахиваю чужие локоны со своей тетради, икудрявая девушка, словно только того и ждала, резко обернувшись, пронзает менязлым взглядом.

— Прекрати трогать мои волосы, чокнутая, — цедит она, преждечем вернуть стул в нормальное положение. Но тут резко звенит звонок, и тучнаяПуделиха, вздрогнув от неожиданности, слетает со своего места.