Сотворение света - Виктория Шваб

От воспоминаний его отвлек голос короля:

– Келл!

Келл собрался с силами:

– Холланд совершил это, чтобы спасти свой мир. Я ему верю. А теперь он хочет покончить с этим ужасом.

– Ты хочешь, чтобы мы ему поверили? – презрительно спросила Айзра.

– Нет. – Келл стойко выдержал взгляд короля. – Я хочу, чтобы вы поверили мне.

В дверях появился Тирен. Его пальцы были в чернилах, лицо осунулось от усталости.

– Вы звали меня, Максим?

Король тяжело вздохнул.

– Скоро ли будет готово ваше заклинание?

Авен эссен покачал головой.

– Погрузить в сон весь город – дело непростое. Чары надо разделить на семь или восемь частей и распределить по всему городу, чтобы образовалась сеть…

– Сколько вам нужно времени?

Тирен раздраженно вздохнул.

– Несколько дней, ваше величество.

Король перевел взгляд на Келла.

– Ты сможешь сделать это?

Келл не понял, о чем спрашивает Максим: о том, хватит ли у него воли, или о том, найдет ли он в себе силы убить другого антари.

«Келл, мне не нужно милосердие. Я хочу закончить то, что начал».

– Да, – ответил он.

Король кивнул и провел ладонью по карте.

– Защитные чары не распространяются на балконы, так?

– Нет, – подтвердил Тирен. – Мы можем держать под защитой только стены, окна и двери.

– Отлично, – сказал король и уронил руку на стол. – Тогда северный двор. Возведем эшафот, выходящий на Айл, на рассвете проведем церемонию. И придет Осарон или нет… – Его темный взгляд остановился на Келле. – Холланд умрет от твоей руки.

Эти слова долго преследовали Келла.

«Холланд умрет от твоей руки».

Он вышел в коридор, прислонился к двери. Ноги подкашивались от усталости.

«Убить антари – дело нелегкое».

«Мечом».

«Милосердный конец».

«Ас тосал».

Он оттолкнулся от двери и пошел к лестнице.

– Келл!

В конце коридора стояла королева. Она смотрела сквозь балконные двери на тень, окутавшую город. Их глаза встретились в отражении. В ее взгляде была печаль, и Келл невольно сделал шаг навстречу. Но потом остановился. Сил не хватит.

– Ваше величество, – поклонился он и ушел.

VI

Целый день Рай искал по всему городу тех, кто остался.

И находил – по одному, по двое, дрожащих, слабых, но живых. Почти все были очень молоды. Всего несколько стариков. Между ними не было ничего общего – магия всегда выбирает наугад. Ни кровного родства, ни состояния. Были и мужчины, и женщины. Он нашел благородную девушку в бальном платье из дома Лорени, старика в обносках, спрятавшегося в переулке, мать семейства в красных траурных шелках, королевского стражника, отличительные знаки которого полиняли и исчезли. И у всех выживших ярко серебрились вены.

Рай оставался с ними ненадолго, только чтобы показать, что они не одни, отвести к дворцовой лестнице и направить в убежище. А потом снова уходил в город и продолжал поиски.

В сумерках он вернулся на «Шпиль», хоть и знал, что уже поздно, и увидел всё, что осталось от Анисы: кучку пепла на полу каюты Алукарда, за загородкой из покореженных досок. И несколько капель серебра, оставшихся от фамильного кольца дома Эмери.

В мертвой тишине Рай шел по набережной и вдруг увидел, как блеснул металл. На палубе одного из кораблей, привалившись спиной к ящикам, сидела женщина с ножом в руке.

Он подошел, громко топая по доскам.

Женщина не шелохнулась.

Одета она была по-мужски, как моряк, грудь пересекала черно-красная капитанская лента.

Он с одного взгляда понял, что она родом с севера, из пограничных земель, где побережье Арнса обращено в сторону Веска. Телосложение у нее было крепкое, как у северянки, а кожа – как у местной, густые каштановые волосы заплетены в две толстые косы, обрамлявшие лицо, как грива. Открытые глаза смотрели не мигая, но настороженно, а значит, она в сознании. На загорелом лице серебрились тонкие морщинки.

Нож в руке был скользким от крови.

И, похоже, кровь была чужая.

Рай опустился возле нее. В голове зазвучали десятки предостережений – и почти все голосом Келла.

– Как тебя зовут? – спросил он по-арнезийски.

Ответа не было.

– Капитан! Отвечай!

Через несколько долгих секунд женщина медленно прикрыла глаза.

– Джаста, – ответила она хриплым голосом, и потом, будто ее имя пробудило какие-то воспоминания, добавила: – Он хотел меня утопить. Мой первый помощник Ригар тащил меня в эту шепчущую реку. – Она не сводила глаз со своего корабля. – Вот я его и прикончила.

– На борту есть кто-нибудь еще? – спросил он.

– Половина разбежалась, – ответила она. – А остальные… – Она умолкла. Темные глаза плясали по корабельным надстройкам.

Рай тронул ее за плечо.

– Стоять можешь?

Джаста потянулась к нему. Нахмурилась.

– Тебе говорили, что ты похож на принца?

– Говорили, – улыбнулся Рай и помог ей встать.

VII

Солнце клонилось к закату, и Алукард Эмери изо всех сил старался напиться.

Получалось плохо, но он не оставлял попыток.

Даже игру для себя придумал.

Всякий раз, когда в его памяти опять всплывала Аниса – ее босые ноги, горячее от лихорадки тельце, тонкие ручки, обхватившие его за шею, – он делал глоток.

Всякий раз, вспоминая о Беррасе, о язвительном голосе брата, о злобной улыбке, его руках у себя на горле, – он делал глоток. Всякий раз, когда кошмары накатывали, как комок желчи, или когда в голове звенели собственные крики, или вспоминались пустые глаза сестренки, ее пылающее сердечко, – он делал глоток.

Всякий раз, вспоминая пальцы Рая, держащие его за руку, слыша голос принца, говоривший: «Держись, держись, держись за меня», – он делал большой, большой глоток.

На другом конце комнаты Лайла, кажется, затеяла собственную игру: его неслышная воровка приканчивала третий стакан. Он прекрасно знал, что вывести Дилайлу Бард из себя не так-то просто, однако что-то ее все-таки потрясло. И пусть он никогда не мог прочитать, что написано у нее на лице, но сейчас видел, что она что-то старательно скрывает. Что она видела за стенами дворца? С какими демонами столкнулась? Кто они – незнакомцы или друзья?

Всякий раз, когда он задавал Дилайле Бард вопрос, а она не отвечала, он делал глоток. И вот наконец-то боль и горе стали расплываться устойчивой пеленой.