Выбор офицера - Алексей Гришин

Фехтованием Гастон, разумеется, занимался, но за все мое отсутствие косого взгляда на себе не видел. Во-первых, потому что местный феодал, а во-вторых — брат самого Черного Барона!

— А ну-ка, с этого места поподробнее. При чем здесь Черный Барон?

— Как же, Жан! Балладу о Черном Бароне и Прекрасной горожанке поют во всех тавернах, да ее вообще везде поют, сам услышишь. А про то, что Черный барон — это ты, знает вся Окситания! Да ты же местный герой!

Ой, мама, роди меня обратно! Мне же теперь с бароном объясняться, а ему романтика до факела! Конечно, даже по версии менестреля, я честь рода не уронил, но разговор все равно предстоит непростой. Правда, встретил де Безье меня радушно, поэтому, может быть, убьет не сразу.

И тем же вечером после ужина барон попросил меня задержаться в трапезной.

— Итак, полковник, я хотел бы услышать Вашу версию баллады о Черном Бароне.

— Что же, слышал я такую, но клянусь, это только фантазия заезжего менестреля. Я вообще-то в Клиссоне учусь, мне дышать порой некогда, не то что по девкам бегать.

— Вот только не надо рассказывать сказки, на это дело в твоем возрасте силы и время всегда найдутся.

— Вы, господин барон, про какой возраст говорите?

— А… ну… да… тебя что, вообще женщины не интересуют?

— У меня все в порядке, просто бегать по шлюхам интереса действительно нет, а те женщины, которые меня интересуют, в Клиссоне не водятся. Извините, так получилось.

— Ты кого имеешь в виду?

— Порядочных женщин, из которых барон де Безье может себе жену выбирать.

— То есть в этой балладе все ложь?

— Ну… — и вот тут я на своей шкуре понял, что такое Тайна Академии. А ведь всего-то хотел сказать, что помог поймать трех бандитов, одна из которых — женщина. И стою, как дурак, рот открыл, но сказать ничего не могу. Даже пальцы судорогой скрючило. Думаю, если бы решил ногой написать — тоже ничего бы не вышло. Попробовал через силу что-то сказать — так все тело болью свело. Все колдуны проклятые предусмотрели! Тайну Академии невозможно вырвать даже под пыткой. Человек просто ничего ни сказать, ни написать не сможет. А если будет совсем упорствовать — умрет, наверное. Во всяком случае, желания проверить эту версию у меня не возникло.

И барон испугался, побледнел, суетливо сунул мне в руки бокал вина — здесь это считается универсальным лекарством. Кстати, реально помогло.

— Ладно, ладно, барон, закрыли тему. Я же так, из любопытства спросил. Не ожидал, что тебя так… А что это было?

— Господин барон, давайте закончим с вопросами, уверяю, мне одного вполне хватило. Лучше расскажите, что здесь происходит.

— Ничего не происходит. Все тихо, спокойно. Если бы Его Величество налоги не поднимал — вообще бы рай земной был. А так соседи ворчат. И то сказать — раньше вассал на сорок дней сеньору дружину выставил, десятину заплатил и живи в свое удовольствие. А сейчас мало что не каждые полгода налоги повышаются. Но ничего, слава Богу, урожай в этом году собрали знатный, цены на вино и оливковое масло растут, так что, в общем, все в порядке.

Соседи ворчат? На дворе семнадцатый век — век дворянских заговоров, не ввяжется ли мой «отец» в один из них? В моем мире это было чревато. И для заговорщиков, и для их семей.

— Надеюсь, Вы к ворчунам не относитесь? По моим ощущениям, в ближайшее время королевская власть будет укрепляться. И становиться у нее на пути опасно. Это я по опыту своего мира говорю.

— Я королю присягу дал более двадцати лет назад и никогда от нее не отказывался!

— Ну и хорошо. Есть какие новости из Монпелье?

— Никаких, их и раньше-то не было. Торгуем, но особо друг с другом не общаемся. Так что вроде бы пакостей от них не ждем, а там кто знает, что у реформистов на уме? Дружину я на всякий случай до пятидесяти человек увеличил, гоняю их каждый день, караулы лично проверяю. Теперь нас голыми руками не возьмешь. И еще раз спасибо тебе — если бы не ты, нас бы никого не было.

— А если бы не Вы — меня бы не было. Так что на мою помощь можете всегда рассчитывать.

— Решил, чем после окончания Академии будешь заниматься?

— Пока нет, буду думать после практики в войсках. Меня усиленно в Амьен зовут, но я пока решения не принял.

— Почему тогда не на королевскую службу?

— Да кто меня там ждет? Хотя может и так получиться, я же говорю — позже буду решать.

— Летом почему не приезжал?

— Я же писал, что хочу попутешествовать, страну посмотреть. Для меня здесь все новое, незнакомое. А так с людьми пообщался, города посмотрел. Заезжал и в Париж, в королевский дворец, конечно, не ходил, но вокруг прошелся — впечатляющее зрелище.

В общем, из всех разговоров с домашними я сделал вывод, что мое возвращение в Безье в ближайшее время не требуется, так что можно с чистой совестью сосредоточиться на своих делах.

Только вечером, уже собираясь лечь спать, решил пересмотреть безделушки, лежавшие в верхнем ящике комода — разные брошки, висюльки, которые любят здесь надевать мужчины. И обратил внимание на… не свет, а ту ауру, что остается на вещах, подвергшихся магическому воздействию. Исходила она из вычурной золотой… ну или позолоченной брошки, один в один похожей на ту, что сегодня носил мой брат. Аура показалась знакомой, но очень хотелось спать, поэтому воспоминания решил отложить до утра. Только ночью все само вспомнилось, да так, что я с кровати вскочил, зачем-то оделся и больше не ложился. Заклятие ласточки! Вот что было на этой брошке! Уже слабое, за три с половиной года потерявшее, наверняка, свою силу — но то самое, которым юного барона убили. И у Гастона такая же! Сперва решил бежать к нему, потом одумался — на брошке брата никакого заклятия не было, значит, нечего панику поднимать, утром спокойно во всем разберусь.

Однако молодость взяла свое, и я все-таки заснул сидя в кресле, так что к завтраку вышел хоть и слегка помятым, но выспавшимся и с ясной головой.

После трапезы задержал Гастона, ткнул пальцем в ту брошку и спросил, что это и откуда. Брат неожиданно покраснел.

— Жан, а разве у тебя такой нет? Сесиль говорила, что есть.

— Слушай, ты же знаешь, что у меня была потеря памяти. Так вот, вспомнил не все, так что рассказывай, при чем здесь наша красавица?

И он рассказал. Оказывается, эта плутовка подарила ему брошку в знак любви и просила не снимать. Нет, ни о каком замужестве Сесиль и близко не помышляла, более того, уже успела сама выйти замуж за солидного горожанина, родила, слегка располнела, но осталась такой же зажигалочкой, от старых привычек избавиться не смогла и не хотела. Поэтому провести часок-другой наедине с Гастоном для нее было естественно, как пообедать. Она искренне это даже за супружескую измену не считала.

И однажды Сесиль похвасталась брату, что когда-то также встречалась со мной, в смысле со старшим сыном барона, и даже подарила Жану такую же брошь, которую он носил до того рокового падения с лошади.