Золотые волки - Рошани Чокши

– Любой мужчина был бы счастлив перехватить такой пристальный взгляд, направленный на него. Мне стало интересно, каково это, и я подошел, чтобы представиться.

Зофья постаралась вспомнить, что женщины делают в таких случаях. Когда с ними заговаривал незнакомый мужчина, они обычно протягивали ему руку. Так она и сделала. Незнакомец взял ее ладонь и поднес к своим губам.

– Я вас не знаю.

Он засмеялся. На нем была маска с маленькими драконьими крыльями. Зофья еще никогда не видела человека с такой бледной кожей. Он был явно нездоров.

– Ру-Жубер, – сказал он, отпуская ее руку. – Позволите пригласить вас на первый танец?

Зофья даже не заметила, как вокруг нее начали кружить нарядные пары. Она так увлеклась узором на полу, что все вокруг превратилось в белый шум.

– Я…

– Прошу, – сказал мужчина, но это было не похоже на просьбу. – Я настаиваю.

Зофья хотела отказаться, но она не знала, как девушки из высшего общества говорят «нет». Они бы наверняка рассмеялись или сказали что-нибудь, прикрыв лицо веером. До этого момента остальные гости не тревожили ее, так как по поместью уже разлетелась новость о том, что она предпочитает проводить время в компании месье Фошера – высокопоставленного чиновника. Северин был ее щитом. Если она скажет «нет», все вокруг подумают, что она ведет себя странно. Зофья ощутила вспышку паники, словно ее заперли в комнате. Заметят ли остальные гости? Соберутся ли вокруг нее? Начнут расспрашивать о том, почему она не может исполнить хотя бы один танец?

– Люди смотрят, баронесса, – сказал мужчина с легкой улыбкой. – Вы же не хотите прилюдно меня унизить?

Зофья покачала головой, и Ру-Жубер без промедленья вовлек ее в танец. Руки мужчины оказались холодными и влажными от пота. Она попыталась вырваться, но, несмотря на свой болезненный вид, мужчина оказался довольно сильным.

– Я слышал, что вы из России, но откуда именно?

– Из Полтавы.

– Я уверен, это прекрасное место.

Ру-Жубер закружил ее, и она воспользовалась случаем, чтобы осмотреть зал и найти Гипноса. Он уже должен был встретиться с ней. Музыка становилась все быстрее, звеня в ушах и сливаясь с прерывистым биением ее сердца. Пол бального зала казался ей тонким льдом. Даже в спокойном состоянии танцевальные навыки Зофьи оставляли желать лучшего; сейчас ее движения и вовсе напоминали борьбу, но никак не танец. Ру-Жубер сжал ее руки еще крепче, но в этот момент сквозь оркестровую музыку пробился знакомый голос:

– Баронесса.

Гипнос.

Он стоял позади Ру-Жубера, положив руку на горчичный костюм мужчины.

– Позволите?

Губы Ру-Жубера сложились в тонкую нить.

– Конечно, – сказал он и снова поцеловал ее руку.

Она поежилась из-за ледяного прикосновения его губ.

– Надеюсь, мы еще увидимся… баронесса.

Гипнос подхватил Зофью и закружил ее в танце. Его тело было теплым, а руки – сухими и горячими.

– Ты выглядишь просто потрясающе, ma chère, – сказал он.

Другие пары проносились мимо них, двигаясь по спирали. Гипнос повел Зофью в центр зала, подальше от внимательного взгляда матриарха. Зофья придвинулась поближе, приоткрыв свою сумочку, чтобы передать ему настоящий ключ. На мгновение она почувствовала его пальцы на своем запястье. Гипнос улыбнулся и прошептал ей на ухо:

– Я говорю это совершенно искренне. Ты выглядишь великолепно. Не могу сказать того же о твоем друге.

– Он мне не друг.

– А я?

Зофья не знала, как ответить на этот вопрос. Гипнос угрожал им тюрьмой, что было совсем не дружелюбно. Но он мог быть и другим. Веселым. Он относился к ней так же, как и к остальным. Зофья посмотрела на его лицо. Это выражение было ей знакомо: широко распахнутые глаза, изогнутые брови, натянутая улыбка. Надежда. И даже уязвимость.

– Что входит в твое понятие «дружбы»?

– Ну, по средам мы будем приносить кровавые жертвы Сатане.

Зофья чуть не споткнулась.

– Я шучу, Зофья.

К ее щекам прилила кровь.

– Я не очень люблю шутки.

Гипнос закружил ее.

– Что ж, я буду иметь это в виду. Друзья?

Танец подходил к концу. Часы у подножия лестницы пробили одиннадцать часов. Зофья мысленно взвесила свой ответ и наконец кивнула.

– Друзья.

Большинство танцующих разошлись, и зал быстро опустел. Многие приглашения истекали сразу после полуночи; те, кто хотел уехать пораньше, направились к выходу. Зофья всматривалась в толпу, словно хотела с кем-то попрощаться. Где-то среди толпящихся гостей Северин планировал путь в хранилище через библиотеку. Гипнос с ключом отправился обратно в кабинет. Лайла, Тристан и Энрике скоро соберутся в оранжерее. Мысли Зофьи продолжали вертеться вокруг странного мужчины, пригласившего ее на танец. Ру-Жубера. Его прикосновение напомнило ей о чем-то… но о чем?

– Надеюсь, вы приятно провели у нас время, баронесса?

Перед ней стояла матриарх Дома Ко́ры, и ее лицо выражало обеспокоенность. Зофья вздрогнула от неожиданности и попыталась подобрать нужные слова. Она готовилась к возможному разговору с хозяйкой дома, но мужчина в горчичном костюме и спирали на полу окончательно сбили ее с толку.

– Да, – ответила она напыщенным голосом. – И… мне нравится ваш пол.

Матриарх удивленно моргнула.

– Что?

О, нет. Зофья почувствовала знакомое напряжение… ощущение того, что ты переставляешь ногу на следующую ступеньку, а ее там нет. Не стоило этого говорить. Она хотела забрать свои слова назад, но вдруг вспомнила совет Лайлы: нужно притвориться, будто ты выступаешь на сцене. Вжиться в роль. Зофья выпрямила спину и элегантным движением указала на пол.

– Логарифмическая спираль золотого сечения, – сказала она. – Любимое уравнение матушки-природы.

– Ах! – Женщина хлопнула в ладоши. – У вас зоркий глаз, баронесса. Мой покойный муж хотел, чтобы у всего в нашем доме был особый смысл. Какая жалость, что я не могу открыть для гостей территорию за оранжереей… вот уж на что точно стоит взглянуть.

Зофья почувствовала легкий укол вины. В конце концов, это из-за нее оранжерея и вся близлежащая территория были закрыты на карантин.

– Да, очень жаль, – согласилась Зофья.

– Кого точно стоит пожалеть, так это моего ландшафтного художника и его коллегу, – прошептала хозяйка дома. – Им не повезло больше всех.

Двери из черного дерева распахнулись, и зал наполнился сырым туманом. Зофья понимала, что ей пора уходить, но она не могла сдвинуться с места. Один из слуг матриарха наклонился к своей хозяйке и прошептал что-то ей на ухо. Зофье показалось, что из ее легких исчез весь воздух.