Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

Они посовещались между собой и к одиннадцати часам вместе со всеми своими людьми выступили в направлении Тубренна.

Повстанцам об этом не было известно.

Не знал об этом и Эльдар, который ухитрился связаться с точильщиком.

Встреча была продолжительной. Эльдар передал полученные от Виллему сведения о приезде губернатора, рассказал поразительную новость о подвале с рабами. Точильщик не удивился. В округе ходили слухи, но каждый говорил по-своему. Однако никто не знал, что обращаются с людьми столь безобразно.

Собственный сын хозяина? Омерзительно! Но неудивительно.

Эльдар получил очередные инструкции. Наряду с этим и Виллему получила указания.

Они встретились под деревом после трех часов дня. Погода не улучшилась, скорее наоборот. Днем снегопад усилился, видимость ухудшилась, а мороз стал спадать.

Виллему провела тяжелую ночь.

Поцелуи Эльдара все еще горел на ее губах, она никогда не сможет забыть его. Это было чудесно. И в тоже время она желала, чтобы он никогда ее не целовал. Сейчас ее охватило такое волнение, что она не могла ни заснуть, ни ясно думать. Тело ее тягостно и глухо тосковало по его телу, и она в мечтах о нем металась по кровати всю ночь. Она испытывала к нему отвращение за его грубость и страстно желала его, изъедаемая томлением, которое мог утолить только он с его грубостью.

«О, Боже мой, – убивалась она. – Я хочу вернуться в Элистранд. Детский и наивный. Препираться там с Домиником и Никласом, с Ирмелин и Тристаном, с Лене, сжать в объятиях маму и папу, бабушку Сесилию и дедушку Александра. О, нет, он же умер! Моего любимого, необыкновенного дедушки Александра больше нет. Я была у него в последний раз летом два года тому назад. Он был уже такой старый. Семьдесят пять лет. Я влезла к нему на кровать. Он обнял меня и просил хорошо относиться к маме и папе. Исполнила ли я его завет?» Виллему горько заплакала, не осознавая, где она находится. Плач не ослаб, когда она снова поняла, что она в Тубренне вместе со всеми его ужасами.

Итак, она встретилась с Эльдаром во дворе поместья под деревом. Он был смущен, сбит с толку, казалось, что он никогда не видел такой красоты. После того, как он вытер скамью, они сели. У них было, что рассказать о событиях этого дня.

– Виллему… Сейчас начинаются серьезные дела, кровавые.

– Что ты имеешь в виду? – спросила она бесстрашно.

– Сегодня ночью начнется.

Она тяжело задышала.

– Восстание?

– Да. Оно начнется здесь.

– Как?

– Не беспокойся об этом! У нас с тобой другая задача.

– Надеюсь, вопрос идет не о убийствах? В этом я не хочу участвовать.

– Нет, наоборот. Мы будем спасать жизни.

– Прекрасно! Как?

Прямо на него смотреть у нее не хватало смелости. А он также старался избегать ее взгляда. Это было непохоже на него и приносило ей боль.

– Задача наша такова. Ты и я начинаем.

Сердце ее заколотилось.

– Это звучит ужасно. Как же?

– Когда пробьет двенадцать, нас на поле вон там за деревьями, видишь, будет ждать двуколка и телега.

Виллему бросила взгляд в указанное направление и кивнула головой.

– В них мы увезем всех живущих в подвале из поместья в пастушескую избу точильщика, расположенную в горах.

– Спасибо, Эльдар, благодарю тебя!

Он принял ее благодарность, не упомянув о том, что это была идея точильщика, а не его.

– Все должно произойти в абсолютной тишине. Нам придется заткнуть им рты. Всем. А ты должна снова раздобыть ключ. Об этом они не должны и догадываться.

– Сколько их?

– Я насчитал десять с Йенсом.

– Ему тоже следует заткнуть рот?

– Да. Он так важничает своим положением старшего, что не сможет удержать язык за зубами.

Виллему кивнула в знак согласия.

– Это я сделаю. Пожертвую своей нижней рубашкой.

Эльдар застонал.

– Не говори о нижних рубашках, когда это касается тебя, Виллему!

Она от смущения покраснела, ей показалось, что это прозвучало несколько странно.

– А что потом?

– Потрудиться придется много, пока справимся с этими беспомощными существами. Об остальном позаботятся другие.

Он помолчал секунду.

– Уверен, что справишься со всеми? Если мы их свяжем? Мне очень хочется участвовать в восстании.

– Нет, Эльдар, тебе нельзя! Ты же можешь умереть.

– Это имеет для тебя значение? – неожиданно серьезно спросил он.

– Это моя жизнь.

Эльдар больше не смог сдержаться. Он схватил ее за запястья.

– Виллему… Переспать с тобой – это все, что мне сейчас нужно.

– Нет, Эльдар, будь добр! Любовь – это совсем другое.

– Не говори глупостей! Ты никогда не испытывала наслаждения от объятий мужчины.

– Нет. Не испытывала. Ты бы хотел этого?

Он усилил хватку:

– Нет, к чертям, нет. Ты моя, только моя! Никто другой не должен крутить с тобой, трогать тебя грязными пальцами, лежать в твоих объятиях. Ты моя, моя, моя!

Она почувствовала себя не в своей тарелке.

– Эльдар, будь осторожен. За ними следят. Ты сейчас выглядишь не как брат.

– Черт с ним! Я хочу целовать тебя, Виллему, столько, сколько ты пожелаешь. Видеть твое тело, как я видел его однажды, ласкать твою кожу, все это принадлежит мне, бери меня в плен! Я хочу обладать тобой, как ни кем на свете!

Она встала. Все поплыло перед ее глазами. Двор, деревья, небо и земля. Снегопада она больше не замечала. Две противоположные силы раздирали ее душу: опьянение его словами и неудовлетворенность ими, угрызения совести…

Он также поднялся.

– Признайся, что ты хочешь! Признайся!

– Эльдар, ударь меня, быстро! За нами следят из окна.

– Я не могу… Не хочу ударять тебя!

– Ты слишком возбужден, и это видно, думаю и я тоже, и они догадаются почему.

– Я понимаю. Будет лучше, если я сделаю вид, что разозлился на тебя?

– Совершенно верно, брат!

– Но я не могу.

Она, провоцируя его, заявила:

– В таком случае ты отвратительная свинья, подонок, у которого не больше ума в голове, чем у тех бессловесных бедняг в подвале.

Это помогло. Эльдар ударил, гораздо сильнее, чем она рассчитывала.

Боль разозлила ее. Она готова была нанести ответный удар, но вспомнила свою роль, закрыла лицо руками и убежала в дом.

Хозяйка ждала ее внутри.

– Ну? Получила? – сказала она не без злорадства.

– Лучше б не было старших братьев, – всхлипнула Виллему. Из глаз полились слезы и этому помог полученный удар.

– За что он на тебя разозлился?

– Я пожаловалась, фру, на то, что трудно вставать