Я не ваша, мой лорд - Ольга Островская

Единичные удары превращаются в оглушительную дробь, карета останавливается, гул стоит такой, что уши закладывает, но больше всего напрягает то, что я не понимаю происходящего. Это что? Град? Посмотреть бы, но не хочется нарушать приказ Гиерно. А с другой стороны, судя по звуку, там с неба чуть ли не глыбы льда падают. Как он на лошади? Долго сможет щиты продержать? Почему не заберётся ко мне в карету? И наш кучер тоже там без защиты сидит. А лошади? Как их защитить?

Волнение становится невыносимым и я иду на компромисс с совестью, приоткрывая окошко совсем чуть-чуть, чтобы убедиться в своих предположениях. И тут же получаю по пальцам ледяным снарядом. Ауч. Больно, зараза! Значит, всё-таки град. Сдвигаюсь так, чтобы в меня больше ничего не прилетело и пытаюсь услышать ещё хоть что-нибудь, кроме треска, шума и воя ветра. А если точнее, то мне просто жизненно необходимо знать, всё ли в порядке с одним невыносимым лордом. В его силах я не сомневаюсь, но мало ли…

— Кари, закрой окно!!! И не смей выходить!!! — слышу грозный рык, откуда-то спереди. И как только узнал?

— Муж мой, скажи, пожалуйста, что с тобой всё в порядке, и я не буду, — кричу в ответ и только потом понимаю, как это всё звучит. Хм. Ладно, спишем на роль очень любящей жены.

— Я в порядке, душа моя. Держу щиты над лошадьми, — долетает до меня довольный ответ и в голосе мужчины чудится улыбка. Ну-ну.

Ладно. Закрываю окошко и успокоенная откидываюсь на подушки. Не верить ему нет оснований. Держать физические щиты конечно затратно, но и мой спутник далеко не пустышка, всё-таки самый сильный маг королевства, после короля и принца. Значит, будем ждать.

Шум за стенами кареты постепенно идёт на убыль. Дробь града и вовсе прекращается, зато ливень набирает обороты. Интересно, дорогу хоть не размоет. Когда мы двинемся дальше? Словно в ответ на мои мысли дверца распахивается являя моему взору Севастьена.

— Как ты, не испугалась, маленькая? — его смеющиеся глаза под низким капюшоном первое, на что я обращаю внимание, когда он склоняется ко мне.

Приближаюсь и шепчу едва слышно, почти касаясь губами мокрой щеки.

— Разве что за тебя, муж мой. Не хотелось, чтобы кое-кому в голову глыбой льда прилетело. Что я тогда делать буду с тобой контуженным?

Он смеётся, и внезапно целует мои губы через ткань карильи. Эту ласку вряд ли можно назвать откровенной, но меня почему-то бросает в жар.

— Люблю тебя, моя сладкая, — сообщает хрипло, заставляя меня смущённо вспыхнуть. Вот зачем он это делает? Я же так и поверить могу. Или уже верю?

— Мы скоро поедем дальше? — интересуюсь, меняя тему.

— Вот сейчас и поедем. Правда, придётся двигаться медленно. Дорогу размывает. Держись тут, я потом тебе массаж сделаю, чтобы ничего не болело, — подмигивает этот похабник и захлопывает дверь.

Представив, что именно он собирается массажировать, хватаю ртом воздух, чувствуя, как горит лицо и уши под карильей.

Карета вздрагивает, колёса явно буксуют, но всё-таки мы продолжаем путь. Надеюсь, на этом неприятности сегодняшнего дня себя исчерпали.

Спустя час с лишним мучительной тряски с периодичными заваливаниями набок, я понимаю, что с надеждами поспешила. В какой-то момент моё пыточное транспортное средство слишком сильно и резко накреняется, и я пытаюсь себя убедить, что треск дерева мне послышался. Мы снова останавливаемся. Чувствую, как вокруг начинают звенеть магические нити, будоража мои нервы хорошо знакомой и родной силой, и прежде чем успеваю разобраться в происходящем, дверь снова распахивается.

— Кари, дай руку!

Не задавая глупых вопросов, хватаюсь за протянутую мне ладонь Севастьена и в тот же миг меня буквально выдёргивают на коня. А карета, отпущенная моим “мужем”, окончательно заваливается набок под вдохновлённую ругань Орани, сопровождаемую оглушительным ржанием лошадей. Замечательно командировка начинается.

— Ты как? — Севастьен подтягивает меня выше, помогая сесть удобней. Сама я в этих проклятых юбках могу разве что беспомощно барахтаться. Точно надо что-то с ними придумать. На напарника полагаться хорошо, но и самой быть обузой мне не улыбается.

— Жива. Что случилось?

— Ось треснула, дальше придётся верхом, — сообщает мне герцог.

— Слава Праматери, — иронично хмыкаю я. Поломка — это конечно плохо, но видеть эту деревянную душегубку больше не могу. Хотя бы до утра.

— Держи поводья, я помогу Орани, — со смешком распоряжается Севастьен, слезая с коня

Эх, держу. Куда же я денусь? Хотя сидеть боком в мужском седле ещё то удовольствие. Хорошо, что хоть жеребец вышколенный и сбросить мою тушку не пытается.

Пока мужчины возятся с каретой, я озираюсь вокруг. Мда, приятного мало. Мы застряли в низине между двумя холмами, дождь всё ещё хлещет сверху, но меня пока спасают выставленные Севастьеном щиты. Осторожно вплетаю в них свою силу, подпитывая. И бросаю взгляд на дорогу, которой нам предстоит дальше ехать. Она скорее похожа на реку. Грязный поток воды, несущийся вниз, оптимизма не вселяет. И не одной мне, судя по отрывкам разговора, которые до меня долетают от мужчин. Кое как выровняв и магически подлатав наше транспортное средство, они принимаются решать, что делать дальше. Судя по всему, нам придётся ехать не в оговоренную гостиницу, а в другую, которая ближе, потому что дальше с такой поломкой мы не протянем.

— Хали Севар, забирайте необходимые вещи и езжайте с супругой вперёд, а я осторожно поеду следом, — советует Орани, окидывая меня цепким взглядом. — Утром придётся немного задержаться, пока поменяют ось, но не критично.

Севастьен задумчиво хмурится, просчитывая что-то, потом кивает и возвращается к карете, чтобы спустя пару минут закрепить у седла наши сумки и вскочить на коня. Вокруг меня смыкаются мужские руки, помогая устроиться в его объятиях.

— Держись, маленькая. Ещё немного и сможешь отдохнуть, — обещает он, прижимая меня к себе.

Жаловаться мне, как агенту Скар Соланьяри, не пристало, а вот Кариля Торрайа, по идее, невзгоды стойко переносить не должна, так что обнимаю мужчину за талию, пряча лицо у него на груди. Если он даже перед босварийским коллегой играет свою роль, мне остаётся только подыгрывать.

В небольшую деревеньку мы добираемся спустя часа два и без труда находим постоялый двор. Вымокшие до нитки, поскольку щиты пришлось убрать, чтобы не привлекать излишнего внимания, голодные и уставшие, сразу же заказываем комнату с горячей ванной и ужином. Севастьен предупреждает хозяина, что немного позже приедет наш слуга с каретой, и ведёт меня наверх. Неужели этот день наконец подходит к концу? Я уже едва ноги волочу.