Седьмая пятница - Артем Тихомиров

— Ну потому что это место должно было стать следующим.

— Не вижу логики, — проворчал мопс. — Сам посуди, скольких проблем мы могли бы избежать, если бы Слезы Звезды не лежали где-то под Музеем, Смех Леопарда — в статуе какого-то кретина по имени Грокесс Багровый, а Спокойствие Стрекозы не стало достопримечательностью Мигонии.

— В общем и целом ты прав, — кивнул я, окутанный облаками табачного дыма. — Но разве не должны герои преодолевать опасности и решать труднейшие задачи? Чего стоит подвиг, который и совершить-то толком нельзя — приходи и бери?! Нет, по-моему, это замечательно. И Гермиона одобрила.

— Не одобряла! Не помню такого!

— Значит, одобрила Талула. Она тоже личность героическая, поэтому я ее отлично понимаю!..

Мопс испустил тяжкий вздох, словно надутая и проткнутая иголкой грелка.

— Ладно, Талула одобрила, а ты… который еще вчера пугался одной мысли о прочных любовных узах, кажется, сдался!

— Может, такова моя судьба…

— Проклятие! Не верю, что разговариваю с тобой. Не иначе, Тузмес тебя подменил.

— Успокойся, о мудрейший. Сейчас мы обсуждаем не меня.

Квирсел сверкнул стеклами очков и надулся.

— Итак, мы входим в Музей. Как предполагается, в это время суток там мало посетителей. После того как входим мы, то же самое делают Зубастик и его сестра. Они замаскированы. В их задачу входит отвлекать внимание смотрителей. Пока они занимаются этим, мы проникаем в тайник. Я ничего не упустил?

— Скажи, а зубодеры в вашем мире все такие…

— Да! — Пауза призвана была показать, насколько Квирсел возмущен. Понимаю. — Я хотел поговорить о рисках, — добавил чародей. — Тайник находится в Музее магической истории. А сколько лет Музею?

— Каждый дурак знает. Тысяча. В этом был мудрый расчет Джулса Клакевита. Когда закончилась вся эта катавасия с Пожирателем, он вернулся домой и увидел, что чародеи закладывают здание, могучее и красивое. И спрятал Слезы Звезды там.

— Вы с ним два сапога пара!

— Почему?

— Потому что Музей за десять веков мог перестраиваться неизвестно сколько раз.

— Три, — подсказал я.

— Допустим! Допустим, три. Но какие именно его части подверглись реконструкции?

— Думаю, не самые важные.

— И Слезы Звезды давным-давно могли оттуда исчезнуть!

— Видишь ли, Квирсел, наша мигонская архитектурная магия очень сильна. Наши здания, тем более такие, не разваливаются спустя какие-то паршивые десять веков. Уверен, перестройки были незначительны. Учитывая могучий запас прочности, заложенный при строительстве, мы можем ничего не опасаться. Я много раз был в Музее — и когда ходил в коротких штанишках, и когда они стали длиннее, — но ни разу не замечал ветхости, которая свойственна постройкам такого возраста. Строительные чары постоянно обновляются, над ними работают самые опытные и влиятельные маги Мигонии.

Квирсел подпер голову лапкой.

— Ну допустим. А если во время различных манипуляций кто-то из магов смог случайно уловить присутствие в тайнике Слез Звезды? Любой артефакт или материал, содержащий чары, как ты знаешь, испускает флюиды.

— Мы будем верить в лучшее, — сказал я.

— Это все, что ты можешь предложить?

— Квирсел, вчера Талула бросала руны, и она утверждает, что Слезы Звезды на своем месте. Руны не врут.

— Это если правильно пользоваться.

— Талула знает свое дело! — Сдвинув брови, я готов был отстаивать честь волшебницы до последнего. — К тому же ей помогал Толкователь. Толковать он наверняка умеет, а это главное в руническом гадании. И вообще, к чему ты все это говоришь? Твой пессимизм может внести сумятицу в наши ряды.

— Я пытаюсь понять, что делать, если мы не найдем Слезы Звезды. Или другие два артефакта. Случись такое, нам конец.

Тут я был вынужден согласиться, и мы провели следующие пять минут в задумчивом молчании. Шутки шутками, а лишаться мира, к которому я привык с детства, мне не хотелось.

В какой-то момент я понял, что просто не могу больше сидеть на одном месте и ждать, когда Слезы Звезды стащат какие-нибудь олухи, вздумавшие затеять новую реконструкцию Музея. В Мигонии случиться может что угодно, особенно по закону подлости.

Едва я раскрыл рот, чтобы призвать Квирсела немедленно мчаться к тайнику, в дверь зазвонили как сумасшедшие. Мы подскочили одновременно. Селина вылетела откуда-то, где она пряталась, и открыла парадный вход.

Буквально через мгновение в библиотеку ворвалась Гермиона. Выглядела она куда лучше, чем вчера, но расфуфыриваться не стала. Основным лейтмотивом ее сегодняшнего туалета была практичность. Юная волшебница рассудила правильно. Неизвестно, в какую дыру нам придется забраться.

— Вы готовы? — выпалила она.

— Да.

— Тогда времени не теряем, быстро-быстро!..

— А в чем дело?

— Сегодня ночью вокруг моего дома бродили какие-то темные личности! Я установила вокруг своей комнаты защиту.

— И что они сделали?

— Ничего. Но, кажется, готовы сделать.

— Квирсел, а вокруг нашего дома ночью никто не ходил?

— Не знаю.

— И вам не пришло в голову принять меры? — вытаращила глаза Гермиона. — Ну вы вообще… Впрочем, следовало ожидать! Все, идем!

Мы с Квирселом и оглянуться не успели, как нас обоих запихнули в экипаж и повезли через город. Гермиона, строгая, словно классная дама, держала наготове волшебную палочку и смотрела в окно.

— За нами могу следить, — сказала она, когда карета прогремела через оживленный перекресток.

Квирсел высунул голову наружу, чтобы посмотреть назад. Из экипажа, следовавшего параллельно, на него уставилась удивленная морда толстого господина в шляпе. Мопс изобразил из себя тупую собачонку и высунул язык.

— Ничего, кажется, нет, — сказал он, когда я втянул его назад.

— На то и слежка, чтобы ее не замечать.

— Браул, где твоя палочка? — Гермиона помахала своей.

— Дома забыл.

— Что???

— Но ты же не дала мне и охнуть, как вытащила на улицу.

Волшебница побагровела.

— Браул, я когда-нибудь тебя укокошу! И меня любой суд оправдает! Мы пускаемся в опаснейшее предприятие, опасности подстерегают нас на каждом шагу, фаерболы вот-вот начнут летать над нашими головами, а он палочку забыл!

Критика была справедливой, конечно, однако судьба часто настроена против героев. Насчет меня это весьма справедливо.

Гермиона фыркала и шипела, не забывая смотреть в окно, не едут ли за нами какие-нибудь подозрительные личности. Я сказал ей, что теперь ничего сделать нельзя — операция началась. И добавил, что отныне я совсем другой Браул, не тот, какого она знает, а тот, каким хотела бы видеть. Ответом на бравурную тираду, состоящую в основном из саморекламы, был непонимающий и подозрительный взгляд.