Фандом - Анна Дэй

– Дубликатов хранят про запас, как запчасти? – задумчиво спрашиваю я.

– Другого объяснения у меня нет.

Двойник миссис Харпер со шрамом на груди подключён к какому-то насосу дополнительной красной трубочкой. Видимо, у миссис Харпер было больное сердце. Получается, гемы не победили все болезни, как писала Салли Кинг, они нашли другие способы оставаться молодыми и здоровыми. А срезанные лоскутки кожи, по всей видимости, пересадили настоящей миссис Харпер, чтобы она и дальше гордилась гладкой кожей лица, без единой морщинки. По книге, матери Уиллоу не меньше пятидесяти лет, но на балу она выглядела едва ли на тридцать.

В памяти всплывает история о чудовище Франкенштейна, сшитом из разных тел. Это сравнение я уже слышала. По дороге на «Комик-Кон» Нейт назвал Элис грязным гемом Франкенштейна. Странное совпадение – Нейт словно предсказал эту сюжетную линию. Или не совпадение? Может, дубликаты появились потому, что Нейт произнёс те слова? А может, его фраза застряла у меня в подсознании и дубликаты появились силой моих мыслей? Мне вспоминается алый пояс, который я надела на тунику, добавила к костюму Розы. Неужели тот пояс как-то повлиял на убийство героини?

Эту мысль я отбрасываю – придёт же в голову такая глупость! Обдумывать её ни сил, ни времени не хватит.

– Ты как, держишься? – спрашивает Эш.

Я молча качаю головой. Отвращение и ужас уступают место гневу и ярости. Как они дошли до такого? Как у них рука поднялась изувечить собственных братьев и сестёр? Взглянув на безногого брата Уиллоу, я вспоминаю эпизод из книги. Когда Уиллоу было двенадцать лет, с ним произошёл несчастный случай на занятиях по верховой езде. Тогда он провёл несколько месяцев в больнице, ему сделали несколько операций. Однако Салли Кинг не упоминала о том, что новые ноги для Уиллоу отрезали у его собственного брата.

Вспоминаю Нейта, его хитрую улыбку, и торчащие на затылке светлые волосы, и то, сколько он знает обо всём на свете, и ярость захлёстывает меня с новой силой.

– Как они могли так поступить со своими братьями, сёстрами, детьми? – в ужасе спрашиваю я.

– Заигрались в Бога, я полагаю, – отвечает бледный, без кровинки в лице Эш, переплетая свои пальцы с моими.

– А дефы знают о таких хранилищах?

Эш отрицательно качает головой:

– Ходили слухи о больших складах с сотнями дубликатов где-то в Полях, но их никто не видел. А совсем недавно я узнал, что семьи хранят свои дубли прямо в поместьях.

Из сведённого судорогой горла у меня вырываются лишь два слова:

– Уиллоу знает?

– Может, и знает.

– Я его спрошу.

– Нет, ни в коем случае! – испуганно восклицает Эш. – Как ты думаешь, почему я до сих пор никому ничего не рассказывал? Это очень опасно! Правительство не захочет делиться такими сведениями. Поговаривают, что технологии запчастей доступны далеко не всем, а только самым состоятельным гемам.

– Это не запчасти, не дубликаты – это люди! – Смахнув с ресниц злые слёзы, я чувствую, что вот-вот закричу от бессильной ярости. – Ты должен был рассказать об этом кому-нибудь. Кто-то ведь должен знать, что делать!

– Виола, иногда ты рассуждаешь, как инопланетянка! Ну, расскажу я кому-нибудь, и что? Где гарантии, что меня не зарежут в переулке или не отправят станцевать танец повешенных? И с кем останется Ма? Кто будет зарабатывать, чтобы прокормить её? Я должен думать о своей семье.

– Так зачем ты привёл меня сюда?

– Зачем?.. – грустно смотрит на меня Эш. – Я хотел показать тебе, какие гемы на самом деле, – с раскаянием произносит он. – Хотел, чтобы ты увидела, откуда берутся их идеальные тела.

Неожиданно он обнимает меня за шею и притягивает к себе, кладёт мою голову себе на плечо. Я чувствую его запах, и моё сердце на секунду останавливается, чтобы забиться с новой силой. Когда Эш снова заговаривает, его дыхание греет мне ухо. Не щекочет, как было с Уиллоу, а просто греет – невыразимо приятно.

– И ещё: я должен был кому-то показать этот бункер. Такую тайну хранить очень тяжело, невыносимо. Ты – первая и единственная, кому я доверился.

У меня снова льются слёзы. И не потому, что мне жаль эти дубликаты с мёртвыми глазами, без ног, без сердца, а потому, что Эш знает не настоящую Виолу, а исполняющую чужую роль. Другими словами, тоже дубликат.

Ему никогда не доведётся узнать, какая я на самом деле.