Пленница медведя - Анна Владимирова

Я прикрыла глаза — хотела, чтобы этот ужас уже закончился. Всем этим женщинам нужна помощь: кому-то больше, кому-то меньше…

Вдруг где-то в лесу раздался рев. И все на поляне стихло. Дикари замерли, девушки раскрыли глаза, и пляска огня заблестела в них изумлением. Когда рев повторился с другой стороны, началась паника.

— Медведь, — прохрипела та, которая поверила в моего Медведя быстрее меня, и крикнула громче: — Медведь!

— Тш, — закрыла ей рот ладонью Марина, но дикарям было не до этого.

Они неслись с открытого места в лес, гонимые животным ужасом, бросая все, что несли. Дети метались между взрослыми, дико воя, и от этой паники внутри становилось все более неспокойно.

Когда на шее вдруг резко сжались чьи-то жесткие пальцы, я думала, сердце выскочит в горло. Меня дернули на ноги и назад, и я только успела увидеть, как жмутся девушки друг к другу…

— Иди сюда, — прорычал Сит на ухо. — Твой пожаловал!

Я беспомощно перебирала ногами, хватаясь за его пальцы.

— Отпустить ее! — подскочил уже знакомый мне дикарь, хватая Сита за плечо. — Он же размажет тебя! И он не один…

Сит только глухо зарычал, швыряя меня на землю.

— Что ты творить?!

— Это все ты, Пак, — зарычал Сит, толкая его грубо так, что оборотень покатился в траву. — Если бы у вас были мозги, вы бы не привели медведя сюда!

— Мы хотеть помочь! — проворчал он, вскакивая на ноги.

— Мозг себе заведи! — орал Сит. — Если медведь выбрал самку, он за нее тут сдохнет и утащит за собой половину! Идиоты!

— Мы хотеть помочь! — заладил Пак, а я ежилась в траве, стараясь стать незаметной.

Рев раздался за спиной совсем рядом.

Оборотни попадали на колени, будто их подкосило. Стоять остался только Сит, сверкая злыми глазами куда-то за мою спину. Пак выл рядом, мешая человеческие звуки с волчьим поскуливанием, будто ему от одного осознания близости медведя было физически больно. А меня вдруг обдало чужим горячим дыханием, и я прикрыла глаза, чувствуя, как по щекам покатились трусливые слезы.

Сезар ткнулся мне в затылок и принялся обнюхивать, беспокойно фыркая. Я не смотрела назад — не могла поверить, что он пришел, и по-детски боялась разрушить эту очередную сказку. Кое-как поднявшись на трясущиеся ноги, все же обернулась.

Мой медведь смотрел на меня совсем по-человечески, возвышаясь глыбой позади, и поводил носом, будто спрашивая, не ранена ли я. Но только я хотела поддаться слабости и прислониться к его боку, он вдруг стал на задние лапы и снова так заревел, что я бы на месте волков сверкала пятками. Что они, собственно, и делали. Только Пак остался корчиться неподалеку и Сит стоял, опустив низко голову.

— Я ей ничего не сделал, — неприязненно процедил он. — Забирай. Это все — ошибка. — Но вдруг оскалился: — А сам уже боишься к нам соваться?

Мой медведь, кажется, не возражал, а я все же прильнула к его боку:

— Я нашла Лили…

Сезар одобрительно, как мне показалось, зарычал.

— Слышал, что он сказал? — поддакнула я. — Всех сюда веди!

* * *

А вот тут я порадовался, что не только Рэм со мной увязался, но еще и взвод его безопасников. Волки чувствовали их, расставленных в лесу вокруг поляны, и только поэтому в меня сейчас не летели пули.

Дана не знала, что за каждую самку они будут биться так же бесстрашно, как и я за нее. А я тут стою медведем только потому, что пробить мою шкуру их простыми ружьями очень сложно. Мой план был более изящным и менее шумным. План Рэма — более масштабным, но быстрым — нельзя было не оценить.

Но моему храброму зайцу это все неизвестно.

— Хочешь всех?! — нахмурился ошарашено белоглазый, глядя на меня. Получеловек. Поэтому еще стоит, а не ползает на пузе. — Ты в своем уме?!

— Давай всех! — потребовала Дана.

Я неопределенно фыркнул, на что моя девочка на меня удивленно уставилась:

— Нет?

«Нежелательно, Дана. Я не готовил настолько масштабную акцию спасения».

У нас нет столько оружия, чтобы выцарапывать сейчас всех пропавших. Я всегда вытаскивал девушек по одной. Если упадет где-то, чтоб смог нести, не теряя скорости…

— Сезар… — задрожали ее губы. — Мы не можем их бросить.

Я протяжно зарычал «Можем» и опустился на четвереньки, заглядывая ей в глаза.