Простая смертная #2 - Екатерина Оленева

– Вы всё усложняете, матушка. Наши враги мертвы и беспокоиться теперь не о чем. А если они посмеют вновь пойти против нас, снова познают наш гнев!

– Сейчас, сын мой, вы познаете мой гнев. Любите карать за провинности других, так умейте достойно понести наказание и сами. Стража!

Ангэй нахмурившись, обернулся на вошедших. Впереди обычных охранников, пусть и элитных, шёл наставник, выбранный Атайроном.

– За то, что вы ослушались моего приказа, проявили не послушание, чем подставили всех нас под угрозу смерти и пленения, вы будете наказаны. Отведите царевича в подвальные казематы, оставите его в камере до вечера без света.

– Что?! Вы не посмеете!

– Я должна. Вы можете посвятить это время тому, чтобы начать меня ненавидеть, мой гневливый сын, а можете хорошенько поразмышлять о том, что у всего есть границы.

– Даже у вашей любви? – с вызовом взглянул он на меня.

Я подошла и опустившись рядом с ним на корточки, отвела прядь от бесконечно дорогого лица. Сердце моё переполнялось болью. Не из-за вынесенного наказания – я не сомневалась в том, что он его заслужил, а потому, что я видела злые, опасные ростки в его душе и, откровенно говоря, плохо представляла, как их корчевать.

– Именно моя любовь к вам, сын мой, заставляет меня на этот раз проявить строгость. Вы должны прочувствовать все тягостные последствия своего необдуманного поступка.

– Я – король! Ты не имеешь права бросать меня в темницу! Да они и не справятся со мной! Не посмеют. И не сумеют! Ты же видела, что стало с тем, кто поднял на меня руку…

Я поднялась, глядя на сына сверху – вниз.

– Вы сейчас пойдёте вместе со стражей и с достоинством примите предписанное наказание, как и положено человеку с благородной кровью. Принять наказание добровольно за заслуженную провинность. А если вы не сделаете этого, сын мой, если моё слово для вас не авторитет и не указ, я больше не нужна вам. Как бы больно мне не было, клянусь, я немедленно покину Цитадель.

Сын поднял на меня глаза. Несколько секунд мы глядели друг на друга в молчании. Кровь стучала у меня в висках и гудела в ушах, а руки – холодели. Сказанное мной не было ложью. Если сейчас я не смогу подчинить его себя, он вырастет в неуправляемого тирана.

– Хорошо, – сделал Ангэй шаг назад. – Вы правы, матушка. За свои ошибки должен платить даже король. Но можно мне хотя бы факел оставить?

– Нет, – не дрогнула я (хотя так хотелось!).

– Но там же крысы! – на его лице отразились страх и брезгливость.

– Какой мужчина боится крыс?

«Ничего, у тебя есть твоя магия, – пронеслось у меня в голове. – Темнота и страх тебе точно не навредят, если уж полсотни наёмников не справились».

Гордо выпрямившись, сын хлюпнул носом, но царственно важно заявил:

– Идёмте. Я готов.

Мужчины окружили его со всех сторон. Наставник-маг был гарантией от неприятных магических сюрпризов.

Он не ел около пяти часов. Его костюмчик пропитался кровью павшего мятежника. Я запретила давать ему факел. Он ещё ребёнок! Ему же нет и шести. А все его жестокие речи – он просто не понимает до конца, о чём говорит.

Но перед глазами промелькнули картинки, как, не раздумывая и не колеблясь мой шестилетний сын убивал. И его решительность избавила нас от опасности. Он вырастет настоящим воином, бесстрашным и сильным. Что хорошо. Но ещё у него есть все задатки бессердечного тирана.

Внутренний голос вопил о том, что жестокостью жестокость не исправить, что нужны любовь, понимание, нежность… которые люди, подобные Ангэю и Хатериман принимают за слабость.

Он должен меня уважать. Иначе всё станет ещё хуже. На любого дракона должна быть своя узда. Я постараюсь ему внушить мысль о том, что он принял наказание добровольно, поступил благородно, но время, проведённое в компании крыс вряд ли ему понравится. Надеюсь, он станет осторожнее.

Своего решения я не отменила, хотя, бог свидетель, мне было бы легче отправиться в подземельные казематы самой.