Сделка с профессором - Полина Краншевская

Адепткам предстояло после завтрака отправиться к мединнеЗамас и под ее руководством приготовить средства для наведения лоска. Преподавательница в этом отношении была крайне строга и считала, что все кремы, притирания и лосьоны должны быть свежими. Правила школы запрещали ученицам пользоваться косметикой, поэтому на смотринах им полагалось блистать своей естественной красотой.

Беатрис тщательно готовилась к празднику, намереваясь поразить гостей не только нарядом, но и прической, и внешним видом. Она отыскала с помощью мединныСтуорд редкие рецепты и собиралась сделать по ним особый отвар, улучшающий цвет лица, маслянистую основу, долго сохраняющую волосы завитыми, мазь, убирающую волоски с тела, и крем, сглаживающий неровности кожи. МединнаЗамас одобрила эту задумку и помогла воплотить ее, только Бетти провозилась дольше остальных и в столовую на обед явилась позже всех.

Когда она поднялась в дортуар, там уже вовсю кипела работа по преображению невзрачных адептокв юных, очаровательных дайн. Ученицы лежали на постелях обмазанные разными снадобьями и ждали положенное время до наступления наилучшего эффекта.

Собрав свои вещи, Бетти постучалась в комнатушку Жози и попросила:

− Бонна Виклин, вы не могли бы меня отпустить к мединнеСтуорд. Мне нужно доделать платье.

− Сколько можно возиться с ним? – недовольно буркнула она, поправляя сползший платок, укрывавший завитые волосы. – Не вздумай опоздать в парадный зал. Если не явишься вовремя, уйдем без тебя. Пошла прочь.

Бетти поспешила к выходу, по дороге помахала Хельге, та еще вчера узнала о планах подруги и теперь с хитрым видом подмигнула ей.

Но проходя мимо кровати Фулн, Беатрис услышала полный яда голос:

− Куда бежишь, поджав хвост, Сонар? Смотрины через два часа. Или в твоем великолепном наряде и на глаза людям совестно показаться?

Гренда захохотала своим грубым, гортанным смехом, а Бетти выскочила в коридор и захлопнула дверь, лишь бы не слышать этих жутких звуков, будто предвещающих неминуемую беду.

МединнаСтуорд уже заждалась Беатрис в своем кабинете, и как только та появилась, тут же принялась за дело. Она повернула ключ в замке, уложила Бетти на заранее приготовленную кушетку и начала методично обрабатывать каждый участок ее тела.

− А мы успеем? – волновалась Беатрис. – Времени осталось не так уж и много.

− Даже если слегка опоздаем, ничего страшного, − сохраняла железное самообладание мединна. – В таком деле нельзя торопиться.

И она продолжала наносить одно средство за другим. С непривычки Бетти изнывала от невозможности подняться и начать двигаться, но мединна напустила на себя такой суровый вид, что волей-неволей пришлось терпеть и лежать смирно. Кожу пощипывало, а в наиболее чувствительных местах нещадно жгло, и Беатрис приходилось молча стискивать зубы и бороться с неистовым желанием почесать зудящий участок.

Наконец кожа стала бархатистой, свежей и благоухающей, и пришел черед волос. МединнаСтуорд распустила завитые локоны, каждый обработала маслянистой основой и полюбовалась, как гибкую спину Бетти укрыло множество тугих, блестящих спиралек темно-русого цвета.

− Ну вот, − с довольной улыбкой сказала она, − теперь самое время заняться прической. Садись перед зеркалом, и начнем.

Преподавательница поделила волосы на пробор, соорудила из одной части пучок на затылке, остальные прядки уложила волнами с двух сторон, открыв аккуратные ушки, и выпустила один легкомысленный локон у линии роста волос так, что он подчеркнул тонкую шею.

– Теперь одеваться! – скомандовала она, и Бетти бросилась к вешалке.

Перед большим напольным зеркалом, специально по этому случаю принесенному из кладовки, стояла пожилая женщина в сером шелковом платье с белой кружевной отделкой, а рядом с ней совсем молоденькая, хрупкая девушка в светло-зеленом наряде.

Платье Беатрис полностью преобразилось. В местах, где были кривые надрезы, теперь красовались широкие клинья из переливающейся светлой материи. Тонкий поясок под грудью заменила шелковая лента, завязанная на спине пышным бантом, в тон ейпо краю подола и рукавов шла блестящая оторочка.

Бетти смотрела на себя и не могла узнать. В зеркале отражалась юная барышня в длинных лайковых перчатках до локтя и потрясающем платье, подчеркивающем ее стройный стан. Изящная прическа придавала ей более взрослый и серьезный вид, огромные серые глаза блестели от восторга и предвкушения, и лишь очень внимательный взгляд мог уловить в них легкую растерянность и робость. Сердце Беатрис то сжималось, то принималось колотиться с удвоенной силой, и она никак не могла поверить, что все это происходит на самом деле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Спасибо вам! – со слезами счастья и благодарности на глазах выдохнула Бетти. – Я и не думала, что могу так выглядеть.

– Ты очень красива, – с затаенной гордостью в голосе проговорила мединна, любуясь своей подопечной. – Береги себя. Мужчины так падки на внешность. Жаль, чтопри этом их мало волнует все остальное.

– Что вы имеете в виду? – спросила она с удивлением.

– Неважно, милая, – улыбнулась преподавательница. – Будем надеяться, тебя выберет честный господин, и все будет в порядке. Погоди минутку. Остался последний штрих.

Мединна достала из ящика заколку с аккуратным белым, тканевым цветком и закрепила возле пучка, придав прическе законченный вид.

– Вот теперь все!

– Спасибо! – пискнула Беатрис и бросилась к своей благодетельнице на шею. – Вовек не забуду все, что вы для меня сделали.

– Ох, Бетти! – воскликнуламединна. – Я мечтаю, увидеть тебя счастливой и независимой. Это будет лучшая награда для меня.

Они обнялись и поспешили на первый этаж.

Холл уже опустел. Гости и педагоги с боннами перешли из столовой в парадный зал и ожидали появления директрисы и девушек. Мединна проводила Беатрис к задней двери, через которую можно было попасть из коридора за кулисы, а потом и на сцену.

– Ступай. Твои уже там. Мы немного задержались. Но это все мелочи. Прим объявят последними. Удачи тебе!

– Спасибо! – широко улыбнулась Бетти и скрылась за узкой дверью, а преподавательница вошла в зал через основной вход и незаметно присоединилась к другим педагогам, занимавшим кресла у дальней от сцены стены.