Пулковская цитадель - Александр Тестов

Лариса билась в истерике. Врач, Юлия Петровна, немедленно подскочила к ней и попыталась, как могла, успокоить девушку, но это ей не удалось.

— Принесите мальчика, — распорядилась врач, — кто-нибудь, сходите за ее сыном. Иначе она сейчас о стенку биться начнет, мне с этим не справится. Может быть, ребенка увидит — опомнится.

Лиза огляделась. И встретилась взглядом с огромными, в пол-лица, темно-синими глазами невысокой худенькой девушки. В них была такая боль, что Лиза не выдержала и отвела взгляд. Почти незнакомая девушка моргнула. Потом подошла к Лизе и тронула ее за плечо.

— Ты подруга Ларисы? — спросила она.

— Да… наверное, уже можно и так сказать.

— Алекс. С радио «Цитадель». Ее мама позвонила нам еще утром, рано. Сказала, что заразилась. Уже глаза покраснели… Просила передать Ларисе и Деме, что она их очень любит. И еще — чтобы Лариса не искала Пашу. Его нет в живых. Сможешь ей это сказать?

— Но не сейчас же! — испугалась Лиза.

— Конечно нет. «Хватит каждому дню злобы его». Скажи завтра. И еще, Елена Карпуничева просила передать, что ее муж сейчас в Москве. Но он собирается приехать, как только город откроют. Пусть Лариса ждет.

— А… — Лиза помедлила. У девушки-диджея было такое лицо, словно мир под ней дал трещину, и Лиза решилась: — У тебя что-то случилось?

— Ничего, — покачала головой диджей, — ничего. Все в порядке. Она отвернулась и быстро пошла по коридору мимо суетящихся людей. И все, кто замечал это выражение, уступали ей дорогу.

Алекс дошла до угла, который они с Марчем уже успели обжить. Посмотрела вокруг. Откинула с глаз волосы. Вдохнула. Выдохнула. Медленно сосчитала до десяти. Потом придвинула к себе микрофон и спокойно заговорила:

— Привет всем, кто меня слышит. С вами радио «Цитадель». Только что мы выдержали нападение красноглазых. Их было больше двадцати человек. Среди нас есть погибшие и раненые. В первые минуты боя погиб диджей Марч. — Алекс судорожно сглотнула, отвернувшись от микрофона, и продолжала тем же ровным, хорошо поставленным голосом: — Нам удалось убить почти всех. Огромное спасибо нашим мужчинам и особенно охранникам Максиму и Степану, они очень выручили своими пистолетами. Максим погиб… — Она замерла на секунду, прикрыв глаза. Вдох-выдох. — Если где-то еще остались здоровые, незараженные люди, подходите к нам, на второй этаж. У нас есть электричество, вода, продукты, врачи и лекарства. Мы вас ждем. А сейчас на нашем радио время музыки.

Девушка положила на колени видавшую виды шестиструнку, взяла пару аккордов и, слегка наклоняясь к микрофону, запела. Для кого она пела? Слышал ли ее кто-нибудь, кроме тех, кто укрылся здесь же? А может быть, она пела для того, кто уже не мог ее слышать? Впрочем, она верила, что душа бессмертна, а значит, ничего страшного не случилось. Ничего страшного вообще случиться не может. Никогда и ни с кем. Песня, которую пела Алекс, была о смерти. Но начиналась с аккорда ре-мажор. Народ замер, бросив свои дела.

Пусть будет так, эту песню я допою без тебя.

Я у черты, нет больше места рядом со мной.

Сделаю шаг и, может, взлечу выше дождя.

Или, остыв, лягу на камни белой волной.

Это моя война, и пули летят в меня.

Вера — моя стена, сердце — моя броня.

Дерзость — мое крыло, меч мой — и щит, и флаг.

Я разверну его, только не знаю как.

Пусть обожжет мои плечи холод большой высоты.

Я сохраню память о том, как было тепло.

Этот полет и крылья мои — их выдумал ты.

А я разверну их в полземли, чтоб стало светло.

Это моя война, и пули летят в меня.

Вера — моя стена, сердце — моя броня.

Дерзость — мое крыло, меч мой — и щит, и флаг.

Я разверну его, только не знаю как.[17]

Лариса иссушила глаза над телом матери, затем резко встала, оттолкнув докторшу.

— Где Демка? Где мой сын?

Взъерошенная тетушка Тортилла немедленно шагнула вперед.

— Здесь он. Здесь.

— Так что делать с трупами? — Мужчина повторил свой вопрос.

— Грузите в лифты — и на самый верх! — ответил Никодим и решительно направился в кабинет директора. Где-то там он видел схему всего здания.

Однако дойти туда ему не дали.

— Нам удалось захватить одного, — с деловым видом доложил Сергей Сергеевич.

— Да ну.

— Он свалился со стола, а этот здоровяк его битой по голове. Я уж думал конец ему, но потом смотрю — оклемался.

— Где?

— В подсобке.

— Пойдем, глянем врагу в глаза. — Никодим сделал жест рукой, приглашая главного инженера следовать первым.

Оба врача были уже тут и с неподдельным интересом разглядывали пленного. Красноглазый мужчина худощавого телосложения сидел на металлическом стуле, накрепко опутанный тонким стальным тросом по рукам и ногам. Он скалил зубы и рычал, постоянно пробуя путы на прочность. Мокрые волосы плотно облепили его череп. Никодим приблизился и заметил, что волосы у красноглазого вовсе не мокрые, они пропитаны кровью.

— Крепко ты его приласкал, — заметил Никодим здоровяку с битой.

— Да мало еще… — ответил парень, постукивая оружием себе по ладони.

Сергей Сергеевич не успел захлопнуть за собой дверь, как за ней раздалась финская речь. И тут же любопытный Тойва заглянул в комнату.

— О, — вскинул он изумленно брови. — Это кто будет? Косоглазый?

— Красноглазый! — поправил его доктор. — Знаете, весьма любопытный субъект.

— Красноглазый, — повторил финн медленно, почти по буквам. — Да. Они нападали на нас. Я одному… как это по-русски? — Он занял боксерскую стойку и забавно потряс кулаками.

— Врезал! — подсказала появившаяся Майра. — Тойво, пойдемте, вас там Галина разыскивает.

— Нет. Я оставаться и видеть этого… — неожиданно запротестовал финский инженер.

Меж тем, докторша кружила вокруг пленного и внимательно изучала его кожу.

— Изменения пигментации очень явные, — констатировала она и неожиданно дотронулась до красноглазого. — Кожа очень твердая. Как будто задубела… видите, Артем Алексеевич? Да, — кивнул врач, подойдя ближе. — Лопнувшие капилляры придают коже фиолетовый цвет… странно, Юлия Петровна, но я осмотрел почти всех убитых при нападении. Пигментация у всех разная… а у двоих вполне нормальный цвет кожи. Странно…

— Ничего странного, — вмешался Никодим. — Ведь вирус может действовать индивидуально.

— Ваша правда, — подтвердил доктор, — у каждого индивидуальная реакция на раздражитель.