Кровь и железо - Джо Аберкромби

— Этот дом полон неожиданностей, как и ты, — сказал Глокта, мучительно ковыляя к открывшемуся проходу.

— И вы не поверите, сколько я за него заплатил.

— Мы что, купили его?

— О нет. Его купил я. На деньги Реуса. А теперь сдаю вам в аренду. — Глаза Секутора искрились в свете лампы. — Это золотая жила!

— Ха! — хохотнул Глокта, осторожно спускаясь по ступенькам.

«Ко всему прочему, у него и деловая хватка имеется! Может быть, настанет день, когда я буду работать на архилектора Секутора? Случались вещи и более необычные».

Собственная тень маячила перед Глоктой, уходя в темноту. Он боком, как краб, слезал вниз по лестнице, нащупывая правой рукой щели между неровными каменными блоками, чтобы обеспечить себе хоть какую-то опору.

— Подвалы уводят от здания на целые мили, — бормотал сзади Секутор. — У нас есть собственный доступ к каналам и к сточным трубам, если они вас интересуют.

Они миновали темное отверстие слева, затем еще одно справа, понемногу спускаясь все ниже и ниже.

— Иней говорит, отсюда можно добраться до самого Агрионта, ни разу не выйдя на поверхность, — говорил практик.

— Это нам пригодится.

— Да. Если удастся выдержать подземное зловоние.

Лампа Секутора осветила тяжелую дверь с маленьким зарешеченным окошечком.

— Ну вот, мы снова дома, — сказал он и постучал: четыре быстрых удара. Через миг в окошке мелькнуло прикрытое маской лицо практика Инея, внезапно вынырнувшее из темноты. — Это всего лишь мы.

В глазах альбиноса не проявилось ни единого намека на теплоту или узнавание.

«Но так с ним всегда».

Тяжелые засовы с той стороны двери лязгнули, и она легко распахнулась навстречу гостям.

Здесь стояли стол и стул, по стенам висели свежие факелы, еще не зажженные.

«Здесь ведь было темно, как в яме, пока мы не появились со своей маленькой лампой».

Глокта посмотрел на альбиноса и спросил:

— Ты что, так и сидел в темноте? — Массивный практик только пожал плечами, и Глокта покачал головой. — Иногда я беспокоюсь за тебя, практик Иней. Ей-богу, беспокоюсь.

— Он тут, немного подальше, — проговорил Секутор, направляясь по коридору.

Его шаги гулко стучали по каменным плитам пола. Когда-то здесь, видимо, находился винный погреб: по обеим сторонам располагались сводчатые камеры для бочек, заделанные толстыми решетками.

— Глокта! — Пальцы Салема Реуса плотно обхватили прутья решетки, из-за которой выглядывало его лицо.

Глокта остановился перед камерой, давая отдых пульсирующей болью ноге.

— Реус, как поживаешь? Не ожидал, что снова увижу тебя так скоро.

Торговец сильно исхудал, его кожа стала дряблой и бледной, на ней до сих пор виднелись поблекшие отметины синяков.

«Он выглядит не слишком хорошо. Точнее сказать, он выглядит плохо».

— Что происходит, Глокта? Прошу тебя, объясни, почему я здесь?

«Ну-ну, почему бы и не объяснить?»

— Кажется, у архилектора на твой счет имеются кое-какие планы. Он хочет, чтобы ты дал показания. — Глокта наклонился к прутьям и шепотом закончил: — Перед открытым советом.

Реус побледнел еще больше.

— А потом что? — спросил он.

— Потом посмотрим.

«Инглия, Реус, Инглия!»

— Что, если я откажусь?

— Откажешься исполнить волю архилектора? — Глокта рассмеялся. — Нет-нет, Реус, ты не сделаешь такую глупость!

Он отвернулся от него и зашаркал вслед за Секутором.

— Ради всего святого! Здесь темно!

— Ничего, постепенно привыкнешь! — отозвался Глокта через плечо.

«Удивительно, к чему только люди не привыкают».

В последней из камер находился их недавний пленник. Его приковали цепью к скобе, вделанной в стену, раздели и, разумеется, набросили на него мешок. Он был низеньким и крепким, несколько полноватым, со свежими ссадинами на коленях — полученными, без сомнения, когда его швырнули на грубый каменный пол.

— Значит, вот наш убийца. Не так ли?

Заслышав голос Глокты, человек поднялся на колени и рванулся вперед, натягивая цепь. Немного крови просочилось спереди сквозь его мешок и засохло, оставив бурое пятно на холстине.

— Весьма отталкивающий субъект, — заметил Секутор. — Сейчас, правда, он уже выглядит не таким грозным.

— Как всегда, когда они попадают к нам. Где мы будем работать?

Глаза Секутора заулыбались еще больше.

— О, ручаюсь, вам там понравится, инквизитор.

* * *

— Немного театрально, — заключил Глокта, — но от этого ничуть не хуже.

В просторном круглом помещении с куполообразным потолком всю длину изгибающейся стены занимала фреска. Сюжет ее был таков: на траве лежит тело человека, израненного и истекающего кровью, позади виден лес; одиннадцать фигур уходят прочь — шестеро с одной стороны, пятеро с другой, в профиль, в неестественных позах, в белых одеждах, с неразличимыми лицами. Они смотрят на другого человека — одетый в черное, он распростер руки, а за его спиной полыхает море ярко раскрашенного огня. Резкий свет шести светильников не льстил мастерству художника.

«Не шедевр, конечно; картинка для украшения стены, а не искусство. Но эффект весьма необычный».

— Понятия не имею, что бы это могло быть, — заявил Секутор.

— Маффер Велафель, — промычал практик Иней.

— Разумеется, — отозвался Глокта, не сводя глаз с темной фигуры на стене и языков пламени позади нее. — Тебе нужно учить историю, практик Секутор. — Инквизитор повернулся и указал на умирающего человека на стене напротив: — Это Канедиас, мастер Делатель. А это великий Иувин, которого он убил. — Он обвел рукой фигуры в белом. — А вот ученики Иувина, маги. Они спешат отомстить за него.

«Эти сказки годятся лишь на то, чтобы пугать детей».

— Кто же станет платить за то, чтобы ему намалевали такое дерьмо на стенах подвала? — спросил Секутор, качая головой.

— О, подобные вещи в свое время нравились людям. Во дворце есть комната с такой же росписью. Здесь только копия, причем дешевая, — ответил Глокта. Он взглянул на окутанное тенью лицо Канедиаса, мрачно взиравшее с фрески, и окровавленное тело на противоположной стене. — Однако в ней есть нечто тревожное, не правда ли? — «Точнее, было бы, если бы меня это хоть отчасти волновало». — Кровь, огонь, смерть, отмщение. Не представляю, зачем рисовать это у себя в подвале. Возможно, у нашего купца была своя темная сторона.

— У людей с деньгами всегда есть темные стороны, — сказал Секутор. — А кто эти двое?