Познавший кровь - Кирилл Алейников

— По-моему, они хотят нас остановить, — ткнул я Андрея в бок. Негельнос решил занять место рядом со мной.

— А, ну их! — махнул рукой вампир. — Мы ж взлетаем без разрешения диспетчерской службы, вот они и хотят нас остановить.

— А это безопасно? — робко спросил я.

— А сам как думаешь? — прищурился Андрей. — Буду я ждать, пока жирные задницы взлетят и сядут перед нами. Эй, капитан! Давай поднимай уже, хватит рулить!

— Но сэр! Я должен достичь взлетной полосы1

— Да ты смотри, сколько бетона вокруг! Это же большой бетонный блин! Тебе вполне места хватит.

— Сэр, это небезопасно. Мы можем задеть стоящие самолеты.

Американец он что ли, пилот этот? Все сэр да сэр…

— Твою мать, шакал, давай взлетай, а то я прямо сейчас высосу из тебя всю кровь!

Значит, пилот был простым человеком, догадался я. А еще понял: негельносы любят использовать в своих целях обычных людей. Для этого их либо пугают, либо тренируют и всячески поощряют, как Ганса. Оуросы предпочитали не иметь со смертными никаких дел, если только обратное не диктовала необходимость.

Двигатели натужно взвыли, и самолет стал ускоряться прямо на стоянке. Мы прокатили мимо нескольких пассажирских лайнеров, преимущественно отечественного производства, мимо сиганувших в сторону техников, мимо каких-то огней. Я смотрел в иллюминатор с замершим сердцем, постоянно ожидая столкновения.

Однажды я попал в автомобильную аварию — дело, скажу честно, очень неприятное. Особенно когда слышишь, как визжат покрышки, видишь приближающиеся сбоку деревья… Помню, я тогда закрыл глаза и томительно долгие секунды ждал концовки. Отчего-то я уже попрощался с жизнью, и лишь гадал, внезапной ли будет моя смерть, или я успею почувствовать боль. И когда машину сотряс сильный удар, мне показалось, что бессмертная душа моя пулей вылетела через пятки. Долго не верилось, что я все еще жив и даже почти цел, так что могу покинуть салон автомобиля без посторонней помощи. Так я и сделал, предварительно вышибив заклинившую дверь ногой.

Авария произошла года четыре назад ночью, и виной тому, надо признать честно, был алкоголь. Точнее, его огромное количество, непомерное даже для меня. Водитель (за рулем, к счастью, был не я) вывалился из покореженной машины примерно тем же образом и примерно в том же состоянии. Дело в том, что в этот день мы отмечали, если так позволительно сказать в данном случае, два года со дня смерти нашего общего друга. Все началось на кладбище с бутылки джина и продолжилось водкой. Затем мы поехали домой к брату покойного, где помимо водки выпили еще и бутылку мартини. Затем, когда уже стемнело, мы взяли пива и решили покататься… это же надо, а! Трое (нас к тому времени было трое) совершенно пьяных парня, совершенно не отдающие себе отчета в том, что творят, сели в машину и поехали кататься по ночному городу!

Дьявол, сколько мы в тот день выпили водки, я боюсь даже вспоминать. А потом, ночь, мы выпили столько же пива и колесили по местам скопления народа, дабы познакомиться с кем-нибудь. При переезде от одного такого места к другому мы подсадили двух молодых девчонок, голосующих у обочины… Знали бы они, что садятся в машину, которой через несколько минут предстоит попасть в жуткую аварию, поседели б! Тем временем, водитель в приступе бравады набрал высокую скорость далеко за сотню и на одном из поворотов не справился с управлением. Автомобиль занесло, завизжали шины, и мы улетели в кювет, обильно поросший многолетними тополями. Наверное, кто-то из нас пятерых был настолько везучим, что его везение распространилось на других, и все отделались лишь легким испугом да несколькими ушибами-ссадинами. Ох, повези нам меньше…

Машина, кстати, после той аварии уже не подлежала восстановлению, а я до сих пор до чертиков боюсь больших скоростей и гонок с препятствиями, каковую сейчас устраивал пилот самолета. Я вжался в кресло, когда прямо над нами пролетел здоровенный грузовой лайнер, заходящий на посадку, и закрыл глаза, потому что испытывал примерно те же чувства, что и за секунду до той старой аварии.

Но нас пронесло. Через мгновение я почувствовал, что колеса частного самолета оторвались от земли, и он стал набирать высоту. Затем самолет лег на крыло, совершая поворот, и огни аэропорта перестали быть видны мне.

— Ух, весело прокатились! — хлопнул в ладоши Андрей.

— А за нами погони не будет? — совершенно серьезно спросил я.

— Ты думаешь, они истребители в воздух поднимут? Брось! Лишь сообщат по всем диспетчерским страны, что такой-то самолет совершил правонарушение, и нас сцапают в первом же аэропорту, куда мы сядем.

— Неплохо, — усмехнулся я, потрясенный.

Андрей стал меня успокаивать:

— Да не волнуйся! Там, где мы сядем, никто не будет предъявлять нам претензий! Все, так сказать, схвачено, и за все, так сказать, заплачено.

Когда набор высоты завершился, я расстегнул ремень безопасности и прошел к Максу.

— Как ты?

— В порядке, — кивнул друг. — Этот вампир оказался не таким уж плохим парнем. Только нервный какой-то и немного странноватый.

— Что верно то верно, — согласился я. — А как парни? — Кивок головы на невозмутимых с виду Шокера и Топора.

— Тоже окей, но Андрей заставил их надеть оковы.

Я перегнулся через спинку и посмотрел на боевиков. Их ноги и руки были скованы металлическими цепями.

— Они пытались вырваться?

— Пытались. Но когда Андрей рассказал, какую задачу поставил перед тобой, то мигом успокоились. Не хотят умирать, видимо.

— Кто ж хочет, — задал я риторический вопрос.

— Ты передал Медальон? — спросил Макс после недолгого молчания.

Я кивнул и сказал:

— Всех ждет большой сюрприз.

Макс пронзительно глянул на меня, но потом отвернулся к иллюминатору. По его виду я понял, что Андрей вколол свое чудо-лекарство не только мне, но и остальным. Хотя, я ведь не знаю, какое время нужно вампиру, чтобы восстановиться после ранения серебряной пулей. Еще я догадался, что друг не настроен на разговоры, потому что волнуется за свое будущее. У него и в самом деле были веские основания для волнения.

Поэтому я встал и вернулся к Андрею.

— Когда ты взорвешь бомбу? — спросил я.

— Да я бы с удовольствием сделал это прямо сейчас, но, к сожалению, не могу. Вот когда приземлимся! — Он заговорщически подмигнул одним глазом.

Наш полет продолжался еще долго. Где-то через час Ганс прокатил по салону столик с легкой пищей, но никто есть не стал. Зато все накинулись на прохладительные напитки. Особенно терзала жажда Шокера и Топора, и нетрудно было догадаться, какая именно жажда.

Через несколько часов я почувствовал, что самолет начинает снижаться. Еще через полчаса я увидел в предрассветных сумерках какой-то город внизу. Было видно, что это город, по большому количеству огоньков, мигающих в колышущемся воздухе.