Восхождение Волка - Кертис Джоблинг

Смешав собранные травы с имевшимся у него противоядием – антидотом, Гектор приготовил необходимые его друзьям снадобья. Лечить Гретхен было проще – Гектор просто прикладывал к ее укусам мазь, которая должна была вытягивать яд и заживлять раны. Во многом помогала и способность ее тела быстро восстанавливаться после травм – все-таки если ты Верлорд, это дает тебе массу преимуществ.

С Дрю было намного сложнее. Вервольф наглотался ядовитой змеиной крови, и токсины распространились у него по всему телу. Все, что в силах был сделать Гектор – это вливать лекарства в рот Дрю и держать друга в тепле, пока его треплет лихорадка. Но Гектор не унывал и надеялся, что поднимет на ноги и Дрю. Правда, он сам не мог до сих пор залечить свою левую ладонь, на которой все еще оставался ожог от воска черной свечи – очевидно, Гектору никак не удавалось подобрать для этого нужной мази.

Тот случай с оживлением шамана до сих пор гвоздем сидел у него в мозгу. Гектор помнил, как чувство законной гордости сменилось в нем паническим страхом, когда труп шамана ожил вновь – теперь уже сам по себе. «Что я тогда сделал не так?» – непрестанно размышлял Гектор. Он все сделал тогда в точности так, как было описано в древних манускриптах, не забыл и не перепутал ни одного заклинания. Процедура оживления шамана прошла тогда легко и гладко. Очевидно, напортачил Гектор тогда, когда неосторожно прочертил ногой черту в полоске бримстоуна и разорвал этот защищающий знак. Из этого случая следует извлечь урок и никогда впредь не допускать подобных ошибок. Впрочем, особого желания вновь когда-нибудь оживлять мертвецов Гектор не испытывал.

За последний день состояние Гретхен стало быстро улучшаться, сейчас она просто спала глубоким сном, привалившись к лежавшему на дне повозки Дрю. Сегодня утром она ненадолго уже вставала на ноги и даже немного помогла Гектору уничтожить следы их ночной стоянки перед тем, как они отправились в дальнейший путь.

Хотя Гретхен была еще слаба и чувствовала себя неважно, худшее для нее осталось позади, чего, к сожалению, нельзя было сказать о Дрю. Гектор вновь оглянулся назад, на Лисицу, которая спала, свернувшись калачиком и уютно положив голову на грудь Дрю. При этом своим телом она согревала своего «заклятого друга» и помогала ему поправиться – разумеется, абсолютно не подозревая.

Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться за холмы и блестевший вдали океан, Гектор свернул с дороги – его древняя кобыла сделала это с огромным удовольствием – и направил повозку к брошенному пустому сараю, развернутому в сторону Барлимоу. Он распряг Эстер, и та сразу же отправилась щипать высокую сочную травку, которая росла здесь в изобилии, чтобы затем спуститься к реке на водопой. Гретхен зашевелилась на дне повозки, с любопытством наблюдал за тем, как она открыла глаза и прямо перед собой увидела лицо спящего Дрю. Она не подпрыгнула в ужасе, как непременно сделала бы раньше. Напротив, спокойно подоткнула вокруг спящего парусину, а затем тихо и легко соскочила с повозки.

– Доброе утро, – сказал Гектор, продолжая собирать прибившиеся к основанию пересекавшей поле живой изгороди палочки, веточки и сухие травинки – на растопку.

– Да уж, утро, – ответила Гретхен и широко зевнула. – И долго я спала?

– С утра. Ланч пропустила. Впрочем, не переживай, это только одно название – ланч, а на самом деле это были всего два яблока, которые я… позаимствовал с одного дерева. Кстати, одно яблоко я на всякий случай для тебя приберег – если захочешь, найдешь его на переднем сиденье.

Гретхен не только нашла яблоко, но тут же и схрумкала его. Гектор тем временем закончил собирать хворост для костра.

Вернувшись со своей добычей и сев возле сарая, Гектор принялся перебирать все эти палочки и щепочки, мучительно пытаясь вспомнить, как складывал и разводил костер Дрю. Нужно заметить, что эту головоломку Гектор пытался решить уже шестую ночь кряду – и каждый раз безуспешно. Он, конечно, объяснял себе это тем, что то ли дрова ему попадаются сырые, то ли кресало так и не просохло после тех болот – лишь бы не слышать в голове ехидный голос, повторявший любимую поговорку отца: «У плохого столяра всегда рубанок виноват». Ну, будем надеяться, что сегодня у него все получится – не зря же он целый день сушил кресало на солнышке, положив его рядом с собой на облучок.

– Как себя чувствуешь, Гектор? – спросила Гретхен, покончив с яблоком и присаживаясь на корточки рядом с кузеном, начавшим складывать костер.

– Прекрасно, кузина, прекрасно, – рассеянно ответил Гектор, так и сяк крутя в руках палочки.

– Хочешь поговорить о чем-нибудь? – спросила она. – О твоем отце, например? Если тебя что-то гнетет, поговори со мной, не держи это в себе, словно микстуру в своих пузырьках, которые лежат в твоей знаменитой дорожной сумке.

Нет, об отце Гектор поговорить не хотел. Он непрестанно говорил о нем сам с собой все последние шесть дней, громко, во весь голос вспоминая до мельчайших подробностей все, что произошло в тот черный день в Редмайре. Кричал от боли, повторяя, что его родной брат-близнец предал своего – их! – отца. Делился с Эстер своими планами мести брату. И продолжал, продолжал как заведенный говорить об отце, о брате, о Редмайре буквально до посинения. Гектору казалось, что от этих разговоров он слегка рехнулся – или вот-вот тронется умом. Нет, продолжать эти разговоры с Гретхен он не станет, хотя спасибо ей, конечно, большое за ее предложение облегчить душу.

– Нет, – ответил Гектор, поглаживая Гретхен по руке. – Я в порядке, честное слово. А все, что было нужно, я уже переварил здесь, – он постучал себя по лбу.

Затем, взяв кресало, Гектор принялся высекать огонь, чиркая стальной полоской по куску кремня.

– Что ты собираешься делать? – спросила Гретхен.

– Хочу разжечь огонь, что же еще? – удивился он.

– Нет, – покачала головой Гретхен. – Я имела в виду твое будущее. Куда ты собираешься направиться? Я помню, что случилось с Редмайром, пути туда для тебя нет. Если не ошибаюсь, ты собирался двинуть на север? В Айсгарден?

Щеки Гектора налились краской. Его тревожило то, что Гретхен слишком много знает о нем. О том, что он «в бегах», о том, куда хотел бежать. Между прочим, она без пяти минут член королевской семьи. И если при этом допустить, что Гретхен не заслуживает доверия, то любое неосторожное слово может обернуться для Гектора темной камерой в тюрьме Хайклиффа. Он пристально уставился на кресало, ходуном ходившее в его неуклюжих руках.

– Честно говоря, не знаю, – ответил Гектор, и это было сущей правдой. Он не мог точно сказать, когда именно осознал, что все прежние планы, которые они с Дрю строили в Редмайре, растаяли как дым – точно так же, как растаял в черном дыму и его родительский дом. Однажды, в гостинице в Оукли, они с Дрю мельком обсудили возможность уплыть на судне из Олл Холлоус Бей, но не более того. Каких-то достаточно серьезных вариантов будущего у них в головах не сложилось.

– Я хочу, чтобы ты знал, Гектор, – сказала Гретхен, для убедительности сжимая его руку. – Что бы ты ни собирался делать, куда бы ни собирался идти, можешь не сомневаться – я ему ничего не скажу. Даю тебе слово.