Лишние Земли лишних - Дмитрий Старицкий

Катя стояла рядом со мной, но молчала, как примерная девочка, не влезающая в разговоры о мужских игрушках.

А Олег, явно красуясь перед ней, кочетом обошел автобус вприсядку, заглядывая каждый раз под днище. Многозначительно хмыкал. Что-то трогал. Разве что на вкус его не пробовал.

— Ладно, — наконец он решил поделиться с нами своими наблюдениями. — На первый взгляд, там вроде бы все в порядке. Но когда буду колеса менять, посмотрю еще раз внимательней на подъемнике, может, что и протянуть придется. Вы на русские земли направляетесь?

— Туда. Куда же еще? — удивился я его вопросу.

— Вот и я о том же. Дорога длинная. Это почти тупик. Дальше Руси разве что в Бразилию. Или Чечню. Но в Чечню нормальной дороги с севера нет.

— Тут и Чечня есть? — удивился.

— А вы что, орденские путеводители и карты не смотрели? — искренне удивился Олег.

— Как-то еще не сподобился, — вот черт, откуда вдруг попер из меня этот извинительно-оправдательный тон, — мы тут всего второй день.

— Я бы на вашем месте все же карты внимательно разглядел. Для вас будет много занимательных открытий. Я салон гляну?

— Пожалуйста.

Олег вошел в автобус с пассажирской двери и почти тут же раздался оттуда его восхищенный голос:

— Охренеть три раза, это же вы сколько бабла на этот шикарный тюнинг выкинули? Не автобус, мля, — лимузин!

— Я лично — ни копейки, — сказал я, подходя к открытой двери, — говорил же, это подарок.

— Не… Я стоню, как раненый марал перед случкой, — восторженно качал головой Олег, щупая перчаточную кожу сидений. — Мля, как в «роллс-ройсе». Наполнитель такой же?

— Наверное, — пожал я плечами, — я не в курсе.

— А в тупике что там у вас — кухня?

— Нет, кухни как таковой нет, — ответил ему, — там у нас биотуалет, кофемашина, маленький холодильник, шкафчик и баллон с чистой водой на тридцать литров. Не кулер, а с ручной помпой.

Озадаченный Олег вышел из салона и выдал вечную сентенцию:

— Красиво жить не запретишь.

Затем сел на ступеньку в дверях, вздохнул и сказал:

— За такой автобус и браться-то боязно.

Но тут Катя дождалась своего выхода и, мило улыбнувшись Олегу, сказала:

— Но мы же не просим вас пока салон перебирать. Он нам и такой нравится. Нам бы колеса по-быстрому сменить. Вроде как завтра конвой наш уходит.

— Та-а-ак. До завтра я вам действительно только колеса поменяю, может, еще протяжку успею. И больше ничего, кроме ТО. Хотя, по-доброму, вам тут нужен мощный кенгурятник как минимум. Лебедка электрическая. И багажник на крышу никогда не помешает. Если все в салон грузить, то никакого комфорта от езды не будет.

— Ну если завтра нас в конвой не возьмут, тогда за этим к тебе точно придем. — Я незаметно перешел с ним на «ты».

— При таком раскладе его и перекрасить вам надо во что-то более неброское. А то ваш детский сад любому бандюгану за десяток верст виден будет.

— А у вас и покрасочная камера тут есть? — удивился я.

— А зачем? — удивленно ответил слесарь. — До состояния лакированной поверхности как раз доводить и не нужно, чтоб не бликовала. У нас кто между городами гоняют — те все в матовой окраске рассекают, как военные. — И добавил мечтательно: — Я бы вам его под местную саванну раскрасил. Так, чтоб сливался ваш автобус полностью с окружающей средой. И камуфляж такой мы уже с Вовой разработали, — и тут же пояснил: — Вова — это напарник мой и партнер по бизнесу. Надумаете, я вам эскизы покажу.

— А с колесами что? Ставишь?

— А куда денусь? Сколько вам надо их: пять, шесть? Я и крепления на заднюю стенку сварганю. Как в лучших домах. Как на «ленд ровере» для Кэмэл-трофи. Пойдет так? — Чувствовалось, что Олег свою работу просто обожает.

— Пойдет, — согласился я, — вторая запаска никогда еще никому не мешала. Сколько это будет стоить?

Олег почесал репу, посчитал свои пальцы и выдал:

— Если шесть колес в полном сборе эр-восемнадцатых, с «елочкой», на родных дисках, то только сами колеса вам обойдутся в двести десять экю. Плюс работа — сорок. Если протянуть ходовую придется, то еще полтинник. Так что готовьте триста. Могу еще ваши колеса взять в обмен. Тогда диски баш на баш пойдут. Вам только за новую резину заплатить придется.

— Хорошо, — сказал я, — договорились. Вот ключи от автобуса и стольник задатка.

Я вынул из борсетки ключи и смешную пластиковую карточку с цифрами 100 и передал их Олегу.

— Завтра в десять зайдем, нормально?

— Все будет готово. Не сомневайтесь. Для такой красивой девушки я всегда рад стараться, — подмигнул он Кате.

— Не облизывайся, — сказала ему Катя строго и добавила гордо, вскинув носик: — Я замужем.

— Замужем? За кем? — кажется, Олег даже помыслить не мог, что такая красивая девчушка может быть замужем за кем-либо, кроме него.

— А вот за ним, — засмеялась чертовка и взяла меня под руку. — Жорик, мы еще куда-то хотели недалеко сходить. К какому-то прапорщику.

И обернувшись к обалдевшему Олегу, помахала ему ладошкой:

— Пока-а.

И мы пошли.

Пешком. Налегке.

Я свой пиджак и рубашку упаковал с собой в небольшой сверток. А Катя свой пакет с пионерской формой оставила в автобусе. Наверное в качестве приобщения Олега к фетишизму.[222]

Новая Земля. Свободная территория под протекторатом Ордена, город Порто-Франко.

22 год, 23 число 5 месяца, вторник, 16:25.

В толчее и круговерти карго-плаца у короткого ряда русских «Уралов» все командиры русского конвоя были в сборе.

И Быхов.

И Владимирский.

И еще один, неизвестный мне капитан, который представился как Немцов. Имени своего, правда, он не назвал.

Да и поговорить нам особо не случилось.

Брать нас с собой Немцов отказался категорически и сразу, как и озвучить причину отказа.

— Через три дня пойдет другой конвой Русской армии Южной дорогой. Вот с ним и поедете, вместе с «курвовозом», — заявил он, размахивая зажатыми в ладонь бумагами. — Все, — закончил он разговор и посмотрел на массивные пластмассовые часы, намекая, что время, отпущенное нам на аудиенцию, закончилось.

Стойкий оловянный солдатик, одним словом.

И даже стоящая рядом со мной Катя не смогла его размягчить своей внешностью и очаровательной улыбкой. Хотя, кто его знает, может, он от толстух тает? От таких, чтоб задница была размером в двенадцать кулаков. А Катя на его вкус — слишком тоща.