Versipellis - Мирослава Миронова

плечо. Пистолет выпал из разжатой ладони, но на место её пришел жезл. Мужчина с нечеловеческим воплем бил волка другой рукой, оставляя на теле ранения. Запах горелой шерсти и мяса отрезвил меня — уже почти! Вновь становясь волком, я с разгону врезался клыками в шею агента, прокусил мягкую податливую ткань. На мою морду обрушился шквал ударов. Они исполосовали ожогами всю голову и шею, но я продолжал разрывать его на куски. Мимолётный взгляд вверх — Арес оставил руку человека болтаться на тонких уцелевших мышцах и оголенной кости. В сторону — незнакомый мужчина вжался в стену, в ужасе смотря на труп волчицы. Вниз — и мои лапы проломили под собой ребра, проткнувшие магистральные сосуды. Поединок был окончен.

Перепачканные в крови, мы отошли от истерзанного тела. Мне не было его жаль. Я убил не человека. Он был НЕ человеком. И совесть моя была чиста.

Мгновениями позже…

Брут стоял на том же месте — на входе в логово отступников. Он не мог даже пошевелиться и лишь водил заторможенным остекленевшим взглядом по коридору. Его Ева, его жена пожертвовала собой ради сына, бросилась под пули… А он не смог. Он потерял её. И это была его расплата, его воздаяние. Лишь только вид надвигающегося волка смог вывести мужчину из оцепенения.

— Я объясню! Объясню!

Арес медленно шел к отцу. Он не рычал, не скалил клыки, но в душе его полыхала ярость. Трещин, что одна за одной пронизывали образ Брута, стало так много, что всё просто лопнуло — он больше ничего не чувствовал к нему.

— Я и так всё знаю.

Обретя облик человека, альфа ударил оборотня в живот, что тот скрючился и свалился на пол. Алекс, наблюдавший за этой картиной, ожидал, что побои продолжатся, но Арес отошёл. Он поднял тело матери на руки. С неё потянулись тонкая кровяная струйка.

— Деви? — позвал он и старушка боязливо выглянула из зала. — Мы уезжаем? Сможем похоронить?

Старейшина кивнула.

Через считанные минуты всё было готово к побегу. Это даже не обсуждалось: оставаться в рассекреченном, пусть и уже мертвым агентом, логове нельзя. Первой шла Деви с сумками, вела их через пожарный выход, вторым — Арес, чьё лицо оставалось каменным, но энергия, исходящая от него, дрожала, словно натянутая струна, Алекс был позади всех и нёс Викторию, которая так и не пришла в себя. Он на миг обернулся, когда проходил коридор и увидел, что Брут сидит на коленях перед пятном крови. Он молча плакал и, казалось, не видел вокруг больше ничего, кроме багровеющей жидкости.

Оборотни покинули бизнес центр. Они ехали в сторону свалки, где старушка сможет оставить машину и они уйдут на безопасное расстояние. А в это время в окне логова блеснули красно-синие огни. Они отразились в пустых глазах вожака, альфы, почти что старейшины, мужа, отца, брата… лгуна и предателя Брута.

Глава 15. Ты не вой

Ночью небо разразилось громом, ливень начался неожиданно и сильные порывы воды сбивали с ног прохожих. У метро, как и последние три дня, орали громкоговорители: "Граждан просим соблюдать спокойствие и не создавать паники. Ситуация с разумными видами существ под контролем. Если вы увидели особей с ориентировки — немедленно позвоните по телефону или обратитесь к ближайшему сотруднику полиции или федеральной службы контроля. По возможности — оставайтесь дома". Журналистка благотворительного центра "Лапа в руке" презрительно фыркнула, проходя мимо. Приминая намокший дождевик, она быстрым шагом добралась до здания правительства. Развернув плакат, закричала что есть силы:

— Оборотни и люди равны! Адаптация — это рабство! Государство поработило их — поработит и нас!

Прохожий, укрывавшийся от ливня портфелем, сплюнул ей на ноги. Но девушку это ничуть не тревожило, она продолжала:

— Власти пытают в интернатах, изоляторах и на строгой адаптации! Оборотни не имеют права присутствовать в судах по своим же делам! Мы должны остановить Себулу пока в клетках не оказались мы!

Мужчина, выбежав откуда-то из-за её спины, схватился за плакат, разрывая его. Первый удар пришелся в нос: "А ты хочешь, чтобы твои дети жили в страхе как мы?", второй — в предплечье, силящейся защититься, журналистки: "Их истреблять надо и таких как ты!", прохожий замахнулся в третий раз с криками: "Молиться на правительством ещё будешь!". Но его оттащили. Двое полицейских в полном обмундировании схватили нападавшего, а третий рывком поднял девушку на ноги. На запястьях щелкнули наручники. Её, шатающуюся и всё ещё сжимающую обрывки плаката, усадили в машину. Упав лбом на холодное стекло, она увидела, как мужчину отпускают и он уходит в метро. Служебный автомобиль уносил её всё дальше и дальше.

В восточной резиденции Леонарда Себулы…

Броневик остановился на подъездной дорожке. Трое вооруженных сотрудников охраны достали и понесли к дому металлический короб из которого доносился тихий шорох. Министр "Новой политики" без особого интереса наблюдал за тем, как изуродованных детёнышей вываливают, словно мусор, в клетку. Они немного подросли с тех пор, когда он последний раз проводил эксперимент. Материал был ему больше не нужен и тот факт, что щенки неоднократно подверглись воздействию минералов охранной системы, его не беспокоил. Воняющие, гниющие заживо, истощенные и сломленные, они смотрели на него своими мутными глазами. Тот, который больше собратьев походил на человеческого младенца, маленькой ручкой пытался ухватиться за прутья решетки, но обжигался и также молча отдёргивал её, суя себе в рот. Охранники уже давно ушли, а Себула продолжал смотреть на щенков. Горькая досада обвила его разум и теперь он чувствовал её особенно явно. Он успел привязаться к своей пленнице, извращенно, жестоко, но по-настоящему. Надобности в том постановочном ролике, который показывали Алексу действительно не было. Это идея пришла Леонарду случайно, и он сам почти что поверил, что сделал это для того, чтобы посмотреть на изумруд в действии — понять, какие исходят сигналы при внедрении ложного воспоминания. Но истинная причина была не в этом… Мужчина тряхнул головой, отгоняя непрошеное признание самому себе и вышел, оставив четверых детёнышей в холодной затхлой подвальной комнате. Он поднялся в свой кабинет, уронил рамку с фотографией и, открывая вторую за утро бутылку спиртного, включил фильм, игнорируя десятки входящих на рабочую почту. Не успел он наполнить бокал, как ему поступил звонок:

— Леонард Себула, может хватит прятаться? Наворотили делов и теперь хвост поджали? Сегодня же я хочу вас видеть, — отчеканил председатель правительства. — Конфиденциально решим, что с вами делать.

За городом, ранее вечером…

Деви, попрощавшись с Клер, вытащила сим-карту и выбросила телефон