Время иных - Светлана Барс

хотел копаться в себе. Он смотрел на далёкие пятна тьмы, которыми казались сейчас затянувшие небо тучи и не чувствовал ничего. В памяти кружились лица родителей — они улыбались, а в их глазах светилось такое уже давно забытое счастье. Это прошлое. Его прошлое, которое никто и ничто не сможет у него отнять. Оно просто есть. Пока он помнит.

Сташ невольно закрыл глаза, пальцы сжались на рукояти меча, дыхание перехватило, внутри груди закололо. Его прошлое осталось в прошлом, а настоящее наполнено чудовищной жутью происходящего. Как Берущий он не должен об этом думать, но он перестал быть тем существом, что ставило его на одну ступень с братьями. Он больше не в Братстве. Одиночка. Изгой.

Сташ вновь взглянул вверх — в ночную тьму. Слух ловил нервную поступь охотников — настороженную, дёрганную. Им здесь не нравится, но они не отступят, они осознают, что их добыче никуда не деться. Но с этим они будут разбираться утром.

Всегда наступает утро и другой день. Но не для всех.

*********************

Её единственные пожитки остались где-то в седельной сумке, навьюченной на коня, погибшего в лесах Вартиха. Это было давно. В другой жизни. Ветс зябко поёжилась и оглянулась на столб, к которому только что была привязана. Взгляд пробежал по каменной чаше и желобу, спускающемуся к ногам скульптуры, потом скользнул по фигуре без лица и вновь обратился к той, кого данная скульптура и изображала. Судья? Бродяга? Берущая? Безжалостное, бесчувственное существо, которому всё безразлично?

Лиа стояла очень близко, её тонкие, снежно-белые пальцы теребили край собственной куртки, большие, словно бездонные глаза раз за разом осматривали зал и вновь останавливались на скульптуре. У неё не было крыльев, но от этого она не становилась менее похожей на каменное изваяние. Те же изгибы тела, та же посадка головы, даже рост тот же. А вот лицо…

— Это ты? — тихо спросила Ветс. — Они ведь тебя изобразили?

— Почему ты так решила? — голос бесчувственного монстра странного дрогнул и прозвучал хрипло.

— Я видела эту скульптуру словно во сне и тогда у неё было твоё лицо.

Лиа качнула головой, бесцветные губы разошлись в непонятной усмешке.

— Что ты о ней знаешь? — поинтересовалась она.

— Карот сказал, что эта скульптура изображает Судью, она когда-то уже приходила в наш мир и почти его уничтожила… — с невольной дрожью проговорила Ветс.

— Почти уничтожила… — эхом повторила Лиа. — Считаешь её чудовищем?

— Её? — девушка сжала кулаки, в мыслях был сумбур и неприятие происходящего. Их мир вновь гибнет? — Кто ты? Ты действительно Судья?

— Это зависит лишь от вас, — шелестящим шёпотом произнесла Лиа. — Я странница… У меня нет дома. Нет ничего, ради чего стоит остановиться и не продолжать Путь… У тебя есть будущее, Ветс? Есть куда идти?

— Мои родители ждут меня в деревне, находящейся среди леса с беспощадными монстрами. Я не знаю, живы ли они, но я очень хочу их увидеть. Хочу вернуться домой.

— У тебя есть цель, — кивнула Лиа. — Идём, я провожу тебя домой…

— Ты шутишь? — отступила на шаг Ветс. — Считаешь меня такой наивной? Несколько дней назад тебя пришлось упрашивать, чтобы ты помогла нам. Что сейчас изменилось? Куда именно ты хочешь меня проводить?

Лиа развернулась и окинула воительницу взглядом с ног до головы. Очень задумчивым взглядом. И холодным.

— Хочешь остаться здесь? — поинтересовалась она.

— Нет, — Ветс фыркнула. — Я просто пока не понимаю, где меня ждёт более быстрая смерть — в этом городе или рядом с тобой?

— И как ты собираешься это выяснить? — неожиданно улыбнулась Лиа. — Ты интересная личность, но не более того. Я просто могу уйти, и ты меня больше никогда не увидишь. Решай.

Ветс сжала кулаки и тихо выругалась. Запястья всё ещё кололо болью, слишком явно напоминая об уготованной ей судьбе. Она глухо рассмеялась и махнула рукой.

— Похоже, что здесь меня уже похоронили, поэтому в путь. Куда бы он ни вёл, — на её губах заиграла беспечная улыбка. Она бесстрашно взглянула в зелёные глаза Судьи и только сейчас увидела, что в их глубине проскальзывают золотистые росчерки света. Как лучики солнца. Считаешь меня чудовищем? — Я иду с тобой.

Девушка протянула ей руку, раскрытая ладонь замерла перед Лией. Та качнула головой.

— Ты умрёшь, если я к тебе прикоснусь, — Судья криво усмехнулась. — Мой конь в конюшне постоялого двора у центральных ворот. Возьми его. Я буду ждать вас на выезде из города.

— И всё? Так просто? Думаешь, нас выпустят? — в свою очередь усмехнулась Ветс. — Я даже отсюда не знаю, как выбраться.

— Идём, — Лиа резко повернулась и зашагала по залу к закрытым дверям. Ветс пожала плечами и пошла за ней.

Плиты пола молчали, поглощали каждый звук, впитывали каждый отголосок, вбирали в себя… Девушка старалась ни о чём не думать, хотя происходящее казалось невероятным сном, вот только проснуться не получится. Из этого сна уже не выбраться…

Перед створками дверей Лиа не остановилась, в воздухе мелькнула полупрозрачная тень, окутала фигуру Судьи и ударила прямо перед ней. Звук так и не появился. Тяжёлые створки подёрнулись рябью и рассыпались на мельчайшие частички — пепел. Чёрный, кружащий в воздухе пепел.

Ветс невольно вздрогнула и упрямо сжала зубы. Она выбрала свой путь. Единственное о чём она сейчас мечтала, чтобы на этом пути не оказались другие люди.

Лиа не спеша шла вперёд — сквозь замок. Дорогу она не выбирала, а просто двигалась напрямую. Ветс едва за ней успевала, серая тень вокруг Судьи превращала преграждающие путь стены в крошево обломков, больше напоминающих пыль. Девушка упрямо смотрела вперёд — в спину той, что её вела. Вокруг их пары кружило серое марево, очень напоминающее клубы дыма. Каменная кладка рассыпалась совершенно беззвучно, в воздух взметались мельчайшие частицы и словно застывали в нем… Ветс не оглядывалась, бушующий хаос был со всех сторон, и больше не дрожала. Перед взглядом как всполохи огня плясали разрушающиеся стены, наплывали и исчезали в клубящейся пыли. Это будущее их мира?..

*******

Они шли пешком, коней вели на поводу. След в очередной раз сделал круг и вновь вернулся к дороге. Гром остановился, присел на одно колено, пытаясь ухватить ускользающую ниточку энергии. На его лице не дрогнул ни один мускул, в глазах читалось лишь спокойствие… Нельзя себя выдавать, нельзя поддаваться тревожному чувству неправильности происходящего. Ларко и Медо тоже пытались казаться спокойными, но в их движениях всё больше проскальзывали нервозность и с трудом сдерживаемая злость.

Гром понимал их чувства, это злость была направлена не на Сташа, она была направлена на