Амулет Судьбы - Кеннет Бег Андерсен

— Как удалось сбежать этому грешнику? — спросил Филипп. — Почему не обнаружили его отсутствия?

— Ну, вообще-то обнаружили, только слишком поздно. Дело в том, что висельников, в отличие от остальных грешников в наших краях, не охраняют грагорны. Они, можно сказать, предоставлены сами себе — просто болтаются в петле, раскачиваясь из стороны в сторону, ведь сбежать отсюда невозможно. Большинство проводят в петле вечность, но некоторых переводят и на другие наказания. Как, например, вот этого.

Цепкий Зуб указал на виселицу, что стояла на противоположном холме метрах в тридцати от них.

Два грагорна как раз вынимали из петли какого-то мужчину. Он с хрипом упал на землю, но тут же был поднят на ноги ударом кнута. Грешник был невысок ростом, а на фоне громадных грагорнов и вовсе казался карликом. Его черные волосы были зализаны набок. Над верхней губой росли короткие черные усики, при виде которых Филиппу сразу стало не по себе. Он знал только одного человека с такими усиками.

— Гитлер, — шепотом произнес он. — Это — Гитлер.

— Разрази меня гром, ты, парнишка, похоже, хорошо учил историю, — Цепкий Зуб был впечатлен. Он окликнул грагорнов: — Привет, ребята! Куда ведете коротышку?

— На Равнину Самоубийц — хоронить заживо, — прозвучал ответ, и человека, начавшего Вторую мировую войну, погнали вниз по склону. — Пошевеливайся! Черви заждались тебя!

— Вот видите, — продолжил Цепкий Зуб. — Так же обстояло и с грешником, о котором вы спрашиваете. На его совести было такое множество злодеяний, что одного наказания оказалось мало. Ему полагалось то висеть на виселице, то гореть в Огненном озере, то выкапывать самоубийц из могил и скитаться в Лесу Ужасов. Но когда в одну прекрасную ночь за ним пришли, чтобы вытащить из петли и перегнать на новое место, его и след простыл. Я лично в ту ночь был на работе и большей шумихи ни разу в жизни не наблюдал. Весь город стоял на ушах, обыскали все вдоль и поперек, но злодей как сквозь землю провалился. И с тех пор никто его не видел.

«До сегодняшней ночи», — подумал Филипп, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— На виселице болталась пустая петля, а под ней лежали кандалы. Газеты сообщили, что грешник исчез бесследно, и это была правда. Многие так до конца и не поняли смысла этих слов, что, наверное, к лучшему. Так было нужно. Чтобы избежать паники в собственных рядах. — Цепкий Зуб наклонился к ним поближе и едва слышно добавил: — Земля в Долине сплошь пропитана кровью и слезами. Здесь и шага нельзя ступить, не оставив следа. Но беглец не оставил никаких следов. Абсолютно никаких. Понимаете, о чем я?

Сатина кивнула.

— Его унесли по воздуху.

— Вот именно. Вы когда-нибудь слышали что-нибудь столь невероятное? Сбежать грешнику помог дьявол! Умом непостижимо!

— И никому не известно, кто и зачем?

— Нет. Но есть и другие факты, которые утаили от широкой общественности. Выяснилось, например, что дьявол не раз навещал грешника. Как здесь, так и в местах других наказаний. А также удалось узнать, что этот дьявол — женщина. Они слышали ее голос.

— Кто — они?

— Другие грешники. Ведь рядом всегда были другие грешники.

— Раз они слышали ее голос, — вмешался Филипп, — то, наверное, и видели ее саму?

— Они ничего не видели, — ответил Цепкий Зуб. — Поэтому мы и поняли, что встречались эти двое не один раз. Чтобы их не обнаружили, то есть не увидели, дьяволица выколола глаза всем соседним грешникам.

Филипп снова сглотнул комок, а Цепкий Зуб кивнул — он был согласен, что поступок был крайне отвратительный.

— У нас этот факт вскрылся слишком поздно, потому что грешники не кричат. А в других местах — потому что грешники кричат постоянно.

У Филиппа и Сатины было еще много вопросов к пожилому грагорну, только ответов у него больше не нашлось. Цепкий Зуб, по его собственным словам, поведал все, что знал, и теперь пришло время возвращаться к работе. Виселицу, над которой он трудился, нужно было установить до исхода ночи, чтобы она была готова встретить своего первого грешника — какого-то президента. Кстати говоря, не могли бы они немного помочь в благодарность за рассказ? Это ведь не такая большая плата?

— Разумеется, — робко согласился Филипп, и тут же почувствовал на себе грозный взгляд Сатины. Он откашлялся. — Только дело в том, что нам нужно…

— Очень любезно с вашей стороны, — перебил Цепкий Зуб, вкладывая в руки Филиппа лопату. — Вместе мы быстро справимся.

36
Загадочное признание

— То, что он рассказал, вряд ли нам пригодится, — заметил Филипп на обратном пути, когда скрип веревок Долины Виселиц стал стихать за их спиной.

— Зато теперь у меня на каждой руке по три мозоли, — Сатина показала ладони, на которых красовалось шесть пузырей. — Какого дьявола, Филипп, ты же прекрасно знаешь, что чертям нельзя класть палец в рот!

— Мне очень жаль, — смутился Филипп.

У себя на руках он насчитал семь мозолей, три царапины и глубокий порез от камня.

Когда друзья закончили с первой виселицей, Цепкий Зуб вспомнил, что они могли бы помочь ему сделать кое-что еще, раз уж все равно оказались тут. А именно — сколотить и поставить еще одну виселицу. И еще всего лишь одну. Ну, и последнюю — «с ней вы легко справитесь, у вас уже появилась отличная сноровка!»

Закончилось тем, что Филипп и Сатина до поздней ночи копали пересохшую землю, а сбежать им удалось только тогда, когда Сатина спрятала под плащом веревку, из которой делались петли, и Цепкому Зубу пришлось отправиться за новой.

— Что теперь будем делать? — спросила Сатина.

— Не знаю, — ответил Филипп. Рассказ Цепкого Зуба все еще крутился у него в голове. В этом не было никакого смысла. Совершенно никакого.

Друзья продолжили путь и вскоре снова оказались в городе.

Неожиданно внимание Филиппа отвлекло кое-что другое. Бегство грешника тут же перестало его занимать, и он придвинулся ближе к Сатине.

— Нас снова преследуют, — прошептал он. — Только не оборачивайся!

— Кто?

— Сейчас выясним. У меня есть идея. Когда свернем за угол… — Филипп посвятил Сатину в свой план, и она кивнула.

Они дошли до перекрестка и быстро свернули направо. Сатина расправила крылья, бесшумно вспорхнула и исчезла в ночной темноте.

Филипп досчитал до пяти. Он знал, что рискует. У преследователя вполне могли быть плохие намерения. Но было необходимо выяснить кто он.

Филипп сделал глубокий вдох и вышел из-за угла.

Улица была пуста, не считая старого тощего пса, который замер на месте, в замешательстве уставившись на мальчика.