Возрождение - Джеймс Паттерсон

— Ты уверена? — На Клыка можно даже не смотреть — я и так знаю, он мне всюду будет опорой.

Киваю. Только бы удержаться и не смотреть на него. Только бы не думать о тех, кого я собираюсь оставить.

— Если они все-таки изобрели этот токсин, то должен существовать и антидот. А может, Марк все наврал. Может, никакой вирус распространять пока и не начинали и еще можно остановить психопатов. Или, если самое худшее уже случилось, надо хотя бы предупредить людей об этом.

Ангел в смятении размахивает руками у меня перед носом:

— Макс! Ты не понимаешь, с какой страшной опасностью ты имеешь дело!

— Можно подумать, я вчера родилась. Ангел, сама посуди, сколько опасностей в моей жизни было. И ничего, я все еще живая. До сих пор из любых передряг выпутывалась. — Других аргументов, чтоб ее успокоить, мне не найти. Но я знаю, у всех нас троих на уме одна мысль: «Вдруг на сей раз это конец, окончательный и бесповоротный?»

— Пожалуйста, не улетай! — Ангел обхватила меня за шею. — Лучше бежим скорей в пещеру. Клык, скажи ей. Пусть она хоть тебя послушает. Я обещаю, в пещере безопасно. Мы там спасемся. Я тебя умоляю…

Слушай ее, — снова гудит Голос. — Скорее!

Я давным-давно повинуюсь своему Голосу, давным-давно ему во всем доверяю, даже когда он надо мной насмехается и за нос меня водит. Но на сей раз послушать я его не могу. Просто не в состоянии. Слишком уж страшными окажутся последствия.

— Не могу, мое солнышко. — Я стараюсь отцепить от себя Ангела ласково и нежно, высвободиться из ее объятий. — Мне надоело вечно жить в неизвестности и неизвестно от чего бегать. Какая бы ни ждала меня опасность, лучше ее лицом к лицу встретить. Лучше в кои веки раз вместе со всеми людьми оказаться. — Я поднимаю глаза на них обоих. Клык положил руки на плечи Ангелу. Губы у меня едва шевелятся. — А вы уж меня простите. И не поминайте лихом.

Сердце мое сейчас разорвется.

Но тут Клык выходит на платформу и берет меня за руку, целует ее, не сводя с моего лица черных сверкающих глаз, и говорит:

— Я с тобой.

— Клык, не надо, нельзя. — Если это и вправду конец света, пусть из нас двоих хотя бы он выживет. Мне одной проще будет.

— Надо. Раз тебе можно, значит, и я с тобой. Полетим вместе. Вместе с Планом Девяносто Девять Процентов разбираться будем.

Мне хочется броситься ему на грудь, обнять, приникнуть к нему. Мы с ним точно воедино слились — две неразлучные половинки.

— Я с тобой. И обсуждать тут нечего! — торжественно говорит он. Как клятву приносит.

— Да поймите вы! Девяностодевятники тут ни при чем! — крикнула Ангел с порога. — Будете вы наконец меня слушать? Все приготовления доктора Мартинез и Пьерпонта, все эксперименты белохалатников, все их операции, уколы и препараты, чтобы нам иммунитет повысить, — все это было совершенно бесполезно. План Девяносто Девять к катастрофе никакого отношения не имеет. Она надвигается с неба.

Клык только плечами пожимает:

— Тогда мы в небе ее и встретим. И главное, вместе, вдвоем. Что бы это ни было.

Он сжал мне руку, и по щекам у меня рекой хлынули слезы.

— Вы умрете! Вы оба погибнете! — рыдает Ангел. — Разобьетесь, как я это тогда в лаборатории видела.

Смотрю на нее и не понимаю, как мне ей объяснить.

— Ангел. Я создана, чтобы спасти мир, — тихо говорю я и вдруг останавливаюсь, поняв, как значительно звучат мои слова. А потом, со вновь обретенной уверенностью, выпрямляюсь и расправляю плечи:

— Я создана, чтобы спасти мир, а не только горстку «избранных и усовершенствованных». Не только тех, на чье спасение и без меня мультимиллионер все свое состояние тратит. И если человечеству настал конец, если я спасти его не сумела, я должна гибель вместе с людьми встретить.

Смотрю на брошенные дома-деревья, на сверкающую полоску берега.

Прощай, райский остров. Приятно было познакомиться.

Готовые взлететь, мы с Клыком распахиваем крылья.

— Макс! — кричит Ангел мне вдогонку. — Послушай меня! Послушай же меня наконец! Это я — твой Голос!