Терн - Ник Перумов

— Вот он, Делэр, — Ксарбирус опирался на посох. Впереди, за его спиной, под холмами, средь зелёного занавеса мелькала серо-стальная гладь неприветливой реки.

Целую седмицу они пробирались на запад — нехожеными звериными тропами, обходя перекрёстки хоть сколько-нибудь торных дорог. К закату от Семме человеческие, равно как и нечеловеческие, поселения быстро сошли на нет. Исчезли починки — пахари не селились здесь поодиночке. Сжался до едва различимой колеи наезженный ближе к востоку тракт — по настоянию алхимика они несколько раз сторожко подбирались к обочине, стараясь увидеть побольше с какого-нибудь холма или дерева, причём Ксарбирус ловко лазил на вершины сам, словно молодой. Нэисс, умевшая ходить по лесу верховыми путями от ветви к ветви едва ли не лучше, чем по ровной земле, сперва обижалась, но потом привыкла.

— Чужие глаза своих не заменят, своенравная моя сидха, — втолковывал ей алхимик на привале. — Потому что ты не знаешь, чего искать и чего ждать.

— Так можно и сказать, досточтимый доктор, язык-то, наверное, не отвалится? — не оставалась в долгу Нэисс.

— Сказать, ха, язвительная ты моя. Твои глаза прекрасны, спору нет, и узрят многое. Но не всё.

— Да что же, что тогда? — выходила из себя Нэисс. — Големов? Или кого похуже, из Некрополиса?

— Ни тех ни других ты простым зрением не углядишь, — Ксарбирус делал многозначительную паузу. — А мне своего дара не передать.

Тёрн слушал хвастовство алхимика молча, почти не вступая в разговоры, зато работая за десятерых. Устраивал лагерь, разводил огонь, несмотря на все протесты сидхи, сам довольствуясь зелёными побегами и какими-то кореньями, находил время и силы отправиться на охоту, чтобы притащить Кройону сбитую камнем птицу или же рыбу, пойманную голыми руками в попавшемся на пути ручье.

Стайни, похоже, просто радовалась жизни и тому, что страшное наследие Некрополиса подразжало когти. С Нэисс она благоразумно не заговаривала.

Сидха тоже отмалчивалась, лишь изредка перекидываясь фразами с мэтром Кройоном — ибо демон, похоже, страдал от разлада в керване больше всех остальных, вместе взятых. И оттого, наверное, болтал без умолку.

— …Мечтал бы показать наши огненные рассветы. Нет, не ваше солнце, моя дорогая Стайни, настоящее Пламя, поднимающееся над краем мира, грозящее обрушиться на него великой волной, сметающей и очищающей…

…И тогда, представьте себе, многопочтенная Нэисс, я поднимаю кисть, дабы запечатлеть великую небесную битву, и обнаруживаю, что подлые насмешники похитили мой килт, гнусно воспользовавшись возвышенным состоянием моего духа, всецело поглощённого творящимся над моей головой…

Кончалось всё это обычно тем, что и Стайни, и сидха бросались наутёк спасаться в обществе дхусса, обычно кравшегося где-то чуть впереди и вне тропы, «а то насмерть ж заговорит», как шепнула Тёрну бывшая Гончая.

Один раз на западном тракте им попались навсинайские големы. Полная терция мрачно топала, попирая цветущую землю широкими и плоскими ступнями. Големов заметил, конечно же, Тёрн, или, вернее сказать, дхусс их почувствовал задолго до того, как колонна железных уродов вынырнула из-за поворота.

Ксарбирус проворно откупорил какую-то скляницу, разбрызгав вокруг себя некую жидкость, пахнущую точь-в-точь как содержимое выгребных ям, так что утончённая Нэисс вся аж сморщилась, аристократически зажимая нос.

— Тих-хо! — поджал губы алхимик. — Големы могут учуять мои Камни. И тогда, милочка, нам всем придётся продемонстрировать свои способности в беге с препятствиями по пересечённой местности.

— Хорошо идут, — заметил Тёрн, когда терция скрылась из виду, утопав куда-то по направлению к Семме. — И охотника опять же поблизости не видно. В Гиалмар перебрасывают новейших големов, мудрейший Ксарбирус. Что они тут ищут? Зачем им сдалась эта земля? Навсинай, насколько мне известно, не собирается её присоединять. То же касается и Некрополиса.

— Держава и Мастера Смерти готовятся к решающей схватке, — Ксарбирус даже не морщился, словно и не ощущая отвратительную вонь снадобья. — Ведётся подготовка театра военных действий, выражаясь языком высокой науки.

— Погодите, многомудрый, они что же, решили драться в Гиалмарских лесах?

— Нет, конечно же, мой дорогой дхусс. Тебе следовало бы согласиться стать моим учеником, тогда бы не задавал столь глупых вопросов.

Дхусс едва заметно сощурился, со стороны могло показаться, что с затаенной усмешкой.

— Не сомневаюсь, о досточтимый мэтр. Но что толку возвращаться к раз обсуждённому? Так что же всё-таки делают тут навсинайские големы, если аннексия как цель не стоит?

— Ищут всё, что осталось от времени Семи Зверей, — вдруг серьёзно, без обычной кривой улыбочки ответил алхимик. — То же самое, чем были заняты те железные бедолаги, коих ты, мой милый дхусс, вскрыл с таким изяществом и артистизмом, добывая потребные для нашего дела Камни.

— Что можно искать от времени Зверей? Они сгинули давным-давно. Храмы разграблены. Ордена аколитов, сколько-то десятилетий или даже веков хранившие традицию, сошли на нет.

— В храмах разграблено только то, что сами же храмы и позволили разграбить, — на губах Ксарбируса появилась змеиная усмешка. — Звери умели хранить свои тайны.

— И сейчас Навсинай ищет именно их? Посылая не людей-соглядатаев, а именно големов?

— Именно големов, отличающихся абсолютным послушанием, — кивнул алхимик. — Люди легко впадают в соблазн. И их куда проще убить.

— А за големами куда проще проследить.

— Разумеется. Но если следить за ними магическими способами, то Высокий Аркан имеет средства «высмотреть смотрящего». Големы, помимо всего прочего, также и приманка, Тёрн. Ты уничтожил их отделение — думаешь, Высокий Аркан оставил это без внимания?

— Хотелось бы верить, — дхусс оставался невозмутим.

— Так вот не стоит! — алхимик в упор воззрился на Тёрна. — Удивляюсь твоему легкомыслию. Гибель полутерции уже зафиксирована во всех анналах и, будь уверен, вплотную изучается сейчас лучшими маготехнионами.

Дхусс слегка пожал плечами:

— Это не первые големы, коих мне доводилось вскрывать. И ничего, жив пока что.

— Мне остаётся только неодобрительно закатить глаза. Очень, очень неосторожно, сударь мой дхусс. Верховный Аркан ничего не забывает.