Цена империи - Александр Мазин

– Нельзя возвращаться, Аласейа, никак нельзя! – пылко воскликнул Ахвизра. – Боги тебя любят! Нельзя отказываться от их любви!

– Да, – присоединился к нему Скулди. – На этом берегу Понта еще много богатых римских городов!

– И на кораблях наших еще довольно места для добычи! – поддержал герула рассудительный Агилмунд, у которого сейчас тоже совсем не рассудительно горели глаза.

– Добычи никогда не бывает много! – строго изрек Диникей, поглаживая сальные косички рыжеватой бороды.

– Жадность фраера сгубила, – пробормотал Коршунов.

Уговаривать их было бесполезно. Бесполезно было говорить, что на следующий год они возьмут вдесятеро больше. Что с каждым днем все увеличивается риск нарваться на легионеров. Эти люди всё делали так. Дорвавшись до еды – ели, пока в животы влезало, дорвавшись до грабежа – грабили, пока мешки не лопались от добычи… А если возмездие настигало раньше, то убегали, отгрызаясь на ходу, теряя добычу и награбленное… Это называлось: «Не повезло».

«Черт с вами, – подумал Коршунов. – Еще один раз…» Еще один такой город – и хорош. Все равно складывать будет уже некуда.

– Ладно, – сказал он. – Будь по-вашему!

– Аласейа! – заорал Ахвизра. – Ты – великий воин! – и испустил боевой клич, от которого у Коршунова заложило уши.

А остальные члены «высшего военного совета»: Агилмунд, Тарвар со Скубой, Скулди, Диникей – улыбались счастливо, словно детишки, которым пообещали купить заветную игрушку.

– Хорошо, – хмуро произнес Коршунов. – Мы поплывем дальше. Но не все.

– Как это – не все? – тут же набычился Диникей, не без основания подозревавший, что Коршунов хочет от него избавиться.

– Ты пойдешь, – успокоил его Алексей. – Не пойдет Беремод со своими…

Тут никто не возражал. Беремод был почти чужим. Да и людей у него осталось – сотни две. Остальных покрошили римляне.

– Ты… – Коршунов посмотрел на Тарвара, – тоже с нами не пойдешь.

– Почему это? – возмутился сын боранского рикса.

«Потому что ты еще слишком молод, а риск слишком велик, – подумал Коршунов. – Потому что если со мной что-то случится, то я хочу, чтобы там, в Крыму, твой отец Крикша не затаил на меня обиды и защитил, если возникнет надобность, мою жену».

– Потому что большая часть наших кораблей заполнена добычей по самые борта, Тарвар. Они – обуза. Я хочу, чтобы ты взял их под свою команду и привел в Херсон. Ты знаешь море и ты – вождь. Ты справишься.

– Скуба тоже справится! – воскликнул Тарвар.

Коршунов наклонился к нему поближе, прошептал в самое ухо:

– Это должен быть ты, а не Скуба. Я тебе потом объясню, почему.

– Я хочу, чтобы именно ты, Тарвар, привел корабли в Херсон, – сказал Алексей сыну Крикши наедине. – Ты будущий рикс. Люди должны тебя видеть вождем! Ты приведешь корабли – и люди увидят: вот Тарвар, сын Крикши, возвратился из победоносного похода! Не важно, что воевали мы все. Важно, что ты станешь тем, кого увидят люди! Этим человеком должен быть ты, а не Скуба, потому что ты – будущий рикс!

Алексей дал парню время, чтобы переварить сказанное и проникнуться. Мальчишка тщеславен… как все мальчишки, даже если они здесь и считаются воинами.

– И еще, – произнес Коршунов, понизив голос, – есть у меня к тебе личная просьба: взять на сохранение часть моей личной доли и доставить ее в мое поместье, моей жене. Я могу на тебя положиться?

Коршунов его уговорил. Теперь, если они по дороге не нарвутся на римские корабли, если не случится шторма, если… короче, море есть море, но в данном случае море безопаснее суши, и шансов на выживание у парня существенно больше.

«Отлично, – подумал Алексей. – Одного уболтал. Теперь очередь за вторым».

Книвой Коршунов занялся вечером, после ужина. После того, как убедился, что посты расставлены, а дозоры отправлены, ведь все это время Алексея не покидало смутное предчувствие неприятностей. И самой большой неприятностью было бы появление римской армии.

Они шли по песчаному берегу, и море шуршало у них под ногами.

– Такие дела, Фретилыч, – сказал Коршунов, – есть у меня ощущение, что боги любят меня меньше, чем прежде. Только тебе говорю, больше никому.

Парень серьезно кивнул, мол, понял, дальше меня не пойдет.

– Потому, брат, есть у меня к тебе просьба: не ходи с нами. Возвращайся вместе с Тарваром… погоди, не спорь! Возвращайся вместе с Тарваром и проследи, чтобы наша доля добычи досталась роду, а не чужим людям. Ты понимаешь, как это важно?

Книва подумал (он всегда думал, прежде чем ответить на серьезный вопрос, – совершенно не юношеская черта), потом неохотно согласился. С тяжелым вздохом. Очень не хотелось ему уходить. Даже не поглядев толком на страшную и манящую Римскую империю. Но род есть род. Интересы его – прежде всего, никуда не денешься. Это правильный пацан Книва с молоком матери всосал. Его не нужно прельщать будущей славой. Он все понимает и так.