Фрагмент - Уоррен Фейхи

— Мать родная! Да они все тут откладывают яйца и родят детенышей, — оторопело выговорил водитель. — Посмотрите, вы только посмотрите, вот они ползут по стеклу!

По окну покатился дисковидный муравей. От него во все стороны покатились его миниатюрные копии. Младенцы жадно набрасывались на пролитую голубую кровь.

— Все обитатели острова Хендерс, которых мы успели изучить, способны к зачатию с момента появления на свет, — сказал Квентин.

— Родятся во всеоружии, так сказать, — восхищенно покачал головой водитель.

— Некоторые рождаются беременными, — добавил Энди. — Спариваются в утробе.

— А вот это уже ни в какие ворота… — с осуждением проговорил водитель и сердито глянул на Энди.

Прыгая, словно сверхзаряженные лягушки или кузнечики, по туннелю поскакала стая животных размером с белку. Они были окрашены довольно красиво: кофейного цвета шкурки ближе к задней части были украшены ярко-зелеными полосками.

— Это тоже хендерские крысы? — спросил Паунд, когда стайка промчалась мимо.

— Не думаю, — ответил Энди. — Это какие-то другие зверьки. А вот теперь крысы.

— Вот это крысы? — удивился Паунд. — Но они совершенно непохожи на крыс!

— Они не крысы. Они даже не позвоночные, — сказал Энди. — Они больше напоминают помесь мангуста с богомолом. Мы просто называем их крысами. Своими заостренными лапами они орудуют как мастера кунг-фу и пожирают других зверьков с такой скоростью, что не успеваешь заметить, как жертвы уже нет.

— Вы поглядите, как они двигаются, братцы! — воскликнул Квентин и захихикал. — Когда они прыгают, они несутся по воздуху, паря на хвосте! О, смотрите, смотрите! Нелл, ты была права! — прокричал он в микрофон камеры Зеро.

12.18

— Вот это я понимаю! — воскликнул Отто, глядя на экран. Бриггс следил за изображением, раскрыв рот.

— Только недолго, мальчики, — прошептала Нелл. — Мы можем установить с ними связь по радио, Отто?

12.19

Энди и Квентин переглянулись, широко и радостно улыбаясь. А в следующее мгновение все вздрогнули. На правое окно сверху спикировало животное размером с барсука. В зубах оно держало крысу.

— Это что еще за дрянь? — воскликнул водитель и схватился за рычаг переключения передач.

— Крысы, похоже, вырастают до очень крупных размеров, — сказал Квентин.

— А может быть, это другой вид, — возразил Энди. — Окраска иная.

Животное смотрело на людей с другой стороны окна. Его голова размером с кокосовый орех сидела на телескопически растягивающейся шее.

Этот зверь словно явился из ночных кошмаров Брейгеля. Мордой он походил на глубоководную рыбу: большие глаза на стебельках, губы, застывшие в зловещей ухмылке, темные клыки. Радужно окрашенная шерсть около пасти пульсировала разноцветными волнами.

Животное вытянуло передние лапы и постучало по стеклу. При этом его глаза медленно и плавно вращались. Каждому из пятерых людей в кабине показалось, что три зрачка выпученных глаз смотрят прямо на него. На самом деле так оно и было. Зверь шевелился, постоянно меняя свое положение на окне, но его голова на гибкой шее сохраняла почти стационарное положение.

— Нам известно, что у рака-богомола восемь классов цветовых рецепторов, — уважительно сообщил Квентин. — У человека только три!

— Господи, — ахнул Паунд. — Раки видят лучше нас?

— Они не раки, — вмешался Энди. — Кто-то назвал их раками, когда их обнаружили, но на самом деле они относятся к совершенно другому семейству.

— И этот малый за стеклом может быть их сородичем — так мы думаем! — добавил Квентин.

Хендерская крыса-переросток неожиданно вскарабкалась выше по стеклу и остановилась над Энди. Казалось, она пялится прямо на него.

— У мантид особое движение глаз для выслеживания добычи, — сказал Квентин. — Каждый глаз способен двигаться независимо на семьдесят градусов за микросекунду, сохраняя при этом фокус.

— Почему эта тварь таращится на меня? — затравленно проговорил Энди.

— Наверное, ты ей понравился, — хихикнул Квентин.

— Ага, футболка твоя ей приглянулась, — подхватил водитель.

Энди провел рукой по своей гавайской рубашке, покрашенной узелковым методом и снабженной вдобавок тремя широкими диагональными яркими полосами — зеленой, красной и желтой (растаманским триколором). Он вспомнил о том, что на недавней вечеринке какой-то парень — чернокожий, говоривший с акцентом, — с непоколебимой уверенностью убеждал его в том, что, расхаживая в этой футболке, он притягивает к себе злых духов.

— Пора двигаться дальше, — заметил Зеро.

В тот момент, когда странный зверь прикрепился к стеклу присосками, покрывавшими нижнюю часть хвоста, из отверстия в его боку выбрались трое младенцев и ускакали в разные стороны. На двоих тут же напали в воздухе осы, и они упали на землю, чтобы там принять бой. Зеро навел камеру на одного из детенышей. Тот выиграл сражение и сожрал осу — а ведь он появился из материнской утробы всего за пятнадцать секунд до этого!

— Вот это класс! Ребята, вы видели? — воскликнул Квентин и от восхищения выбил ладонями дробь на спинке кресла водителя.

Но все увидели нечто другое.

— Ого!

Крупная оса распласталась на окне. Хендерский барсук схватил ее двумя синими клешнями, торчащими из нижней челюсти, и запихал в зубастую пасть, после чего облизнул губы на манер Мика Джаггера.

Это выглядело очень неприятно.

— Эти клешни крепкие, как наши коренные зубы, — сказал Энди. — Однако они истлевают. Ими усеяна почва в лесу. Сначала мы подумали, что это спинки тараканов.

— Проклятье, даже не верится, — прошептал водитель.

— Если у этой зверюги и удар такой силы, как у рака-богомола…

— О черт, — выругался Квентин. — Помнишь, что новорожденная крыса сделала с Отто?

— А та тварь, которая погналась за Нелл…

— Вы о чем? — испуганно поинтересовался Паунд.

— Известны случаи, когда раки-богомолы разбивали аквариумы с прочнейшим двухслойным стеклом, — сказал Энди. — Удар их клешней по силе равен пуле небольшого калибра.

— Не нравятся мне такие разговоры, — проворчал водитель.

— Нам надо двигаться, — повторил Зеро.

Водитель включил первую скорость, и вездеход рванулся вперед.

Барсук не удержался на скользком окне и попытался спрыгнуть, но ему в спину вцепились три хендерские крысы.

Ярко окрашенное, мерцающее всеми цветами радуги существо, планируя пружинистым хвостом, обхватило барсука и напавших на него крыс пушистыми, чуть скрюченными, как у каракатицы, лапами и резко взмыло вверх, к кронам деревьев.