Вторая встречная - Пальмира Керлис

– Прекрасно, просто прекрасно, – пробормотала я, собравшись с мыслями. – Тебя Кира позвала?

– Мы с ней в ресторане в первый раз увиделись. Вызвонить тебя было ее идеей, и твое прошлое она описала довольно красочно.

Нехорошо получается, очень нехорошо… Нет, Кира бы меня не подставила, это даже для нее перебор. Но она знала, она определенно знала, кто он. А еще психовала в ресторане. Надо признать, повод у нее был. Совет Киру по головке не погладит, когда узнает, чем она занимается на работе. Такое вольное использование дара они непременно осудят. Ну и клуша же я! Кира переживала вовсе не за друзей, а за себя, любимую. Если вчера Феликс встретился с ней впервые, значит давно не бывал на отечественных просторах. Но по-русски он говорит без акцента, что меня изначально и сбило с толку.

Дверь приоткрылась, по полу прокатилась волна ледяного воздуха. Я подтянулась к стене, стараясь не тревожить ноющую поясницу, и села, обняв колени. Согреться не вышло, зато разговаривать стало удобнее.

– И с каких пор Совет заботят наши местные проблемы?

– Надеялась устроить массовые убийства так, чтобы никто не заметил? – снова ушел от ответа Феликс, чем окончательно меня взбесил.

– О да! Явилось возмездие в твоем лице. В родных краях заняться нечем?

– У нас убивать своих же никто не додумался…

– …и обычных людей тоже, – закончила я за него.

Вот что волнует Совет. Считалось, что физически мы навредить не можем, а теперь эта теория разбивается вдребезги.

– Верно, – подтвердил мои догадки Феликс.

– С чего ты взял, что убийца – один из нас? Кто-то организовал провокацию и пытается натравить на нас Совет.

– Зачем?

– Например, он нас ненавидит. Сидит и ждет, пока вы решите, что мы представляем угрозу.

– По-твоему, нормальный человек способен вызывать сердечные приступы на расстоянии?

О да… «Нормальный человек». Понятно, чем я ему так не нравлюсь. Дело не во мне. Дело в том, кто я. Феликс воспринимает меня по-другому. Я для него не девушка и даже не человек, а некое враждебное существо, опасное для окружающих.

– Найди Влада, – попросила я. – Через два дня у него будут неприятности, а он тут ни при чем.

– Что-то ты рано принялась прощальные речи толкать.

– Обязательно найди его, он один пропадет. Ты вроде простых людей намерен спасать, вот Влада и спасай.

– Он ведь в твоей квартирке отсиживается.

– Уже нет. Наслушался Пашу и ушел.

– Ты поэтому поехала в клуб?

– Да. Незадолго до этого Влада от Паши защитила и, пожалуйста, благодарность.

– Все могло быть иначе, – возразил Феликс. – Паша собирался вытащить из него воспоминание, которое ты хотела скрыть. Пришлось срочно вмешаться, чтобы тебя не разоблачили.

– А в этом есть смысл, – сказала я вслух сама себе.

Действительно, мы с Пашей до сих пор живы. Он дважды приезжал к Владу. Вдруг Паша не интересуется его воспоминаниями, а исключительно строит препятствия мне? Притом успешно строит! Вторжение – беспроигрышный ход. Он знал: я кинусь спасать Влада, и в итоге мы получим недельный замок как идеальную страховку. Но Влад пришел ко мне сам, добровольно. Тогда Паша нас поссорил, что ему с блеском удалось. Черт, сходится… И зачем это ему?

– Нет, ерунда, – ополчилась я на собственные рассуждения.

– Может быть, закончишь с монологами и, наконец, поговоришь со мной? – ласково предложил Феликс.

– Наш разговор зашел в тупик. Ничего нового я тебе не скажу.

– Ну, это смотря как спрашивать, – произнес он очень вдумчиво.

Стало ясно – просить у джинна надо не одеяло, а легкую и безболезненную смерть. Я старательно искала в себе остатки упрямства и силы воли, но находила лишь пустоту и одно-единственное желание – скорее бы все это прекратилось. При мысли о том, чтобы рыдать в три ручья и клясться в своей невиновности, мне становилось противно. Да и не поможет.

Мгновение спустя комната утонула в пронзительном звуке, в котором я с запозданием угадала мелодию телефона. Феликс ответил на звонок, но общаться его не тянуло, поскольку я услышала два вопроса: «Что?» и «Когда?». Во мне зародилась надежда, что у него появились срочные дела, и он убьет меня быстро. Не самый плохой вариант.

Нужно подумать о хорошем. Просто подумать о чем-нибудь хорошем. Соня… вот она стоит на кухне, в распахнутой рубашке, и выдавливает на спагетти соус, рисуя им веселую рожицу. Потом садится на подоконник, водит пальцем по запотевшему стеклу. Выписывает свое имя – букву за буквой. Запускает руку в волосы, придерживая непослушную челку, и смотрит на меня. И неизменно улыбается, улыбается, улыбается… Я хочу помнить эту улыбку, только ее, и больше ничего…

Я не сразу заметила, что Феликс закончил разговаривать по телефону, и в комнате снова воцарилась тишина. Впрочем, кое-что изменилось – эмоции у него появились. Похоже, он очень хотел, чтобы я испарилась. С радостью бы это сделала, жаль, не знала как.

– Скверные новости? – поинтересовалась я.

– Для тебя отличные, – с неохотой откликнулся Феликс. – Час назад умерло еще двое, а ты бы до них не добралась.

– И я вне подозрений?

– Просто теперь я не уверен, что это ты. – Он шумно вздохнул и протянул мне руку. – Пошли.

Я предпочла не задавать вопросов. Приняла помощь и поднялась с пола, немало удивившись, как у меня это получилось. Сил не прибавилось, но мне так не терпелось убраться отсюда, что боль с усталостью отступили на второй план. Дверь вела прямо на улицу. Внушительный участок вокруг недостроенного дома был обнесен высоким забором, и располагался, судя по всему, в коттеджном поселке. Соседний дом стоял настолько далеко, что кричать я могла долго – никто бы меня не услышал.

Не помню, как оказалась на заднем сиденье машины. Помню, там лежал плед в синюю клеточку и моя сумка. Не зная, уместно ли радоваться тому, что она нашлась, я схватила плед и жадно в него закуталась. Долгожданное тепло растеклось по телу, мир начал вращаться, улица отдалялась, а глаза закрывались помимо воли. Сопротивляться я не стала и с готовностью подчинилась одолевающей слабости.

…рваный контур извивается, воронка становится ярче. Изгибы из последовательно переплетенных линий обнажаются, зовут. Внутри – непроглядная серая пучина, тянущая вниз. Ее безумный танец гипнотизирует, хаотичные прыжки выглядят родными и знакомыми. Я касаюсь этой умопомрачительно сильной энергии. Жара сковывает мысли. Сердце замирает. Сейчас…

Отогнав тягостное воспоминание, я сделала над собой усилие и проснулась. Открыла глаза, с изумлением огляделась. Неужели вчерашняя ночь была кошмарным сном? Я находилась у себя дома, более того – на своей кровати. Настенные часы сообщали о приближении вечера.