Каган русов - Сергей Шведов

Более никто русов не тревожил, и они без помех завершили переправу. Святослав вступил в воду последним, держась за седло своей резвой кобылы. На средине реки он обернулся и погрозил кулаком гузам, вновь появившимся на холме. Степняки, однако, не рискнули приблизится к реке, дабы проводить уплывающих русов стрелами, видимо побоялись засады. Выбравшись на берег, Святослав отыскал боярина Юрия. Юрий был в сознании и встретил подошедшего княжича добродушной усмешкой.

- Ты уж не умирай, боярин, - сказал ему Святослав. – До дома теперь рукой подать.

Юрий засмеялся, но тут же оборвал смех, судя по всему, ему не только смеяться, но и дышать было трудно:

- Я ведь своего первенца не видел, Святослав. Ушел в поход, когда Дарица была беременной. А в нем не только моя кровь, но и Асмолдова. Если умру, ты его своей заботой не оставь. В память и обо мне и о своем дядьке.

- Ты не умрешь, боярин, - твердо сказал княжич. – Нам с тобой еще предстоит отомстить за всех павших в этом походе.

- А кому ты собрался мстить – гузам?

- Нет, каган-беку. Я разрушу Итиль и Саркел и навсегда отобью охоту у хазар соваться в наши дела.

- Хазары, они разные бывают, - вздохнул Юрий. – А негодяев немало и в нашей стороне. Запомни это Святослав, иначе не усидеть тебе на великом столе.

Для патрикия Аристарха возвращение княжича Святослава явилась громом среди ясного неба. А то, что гром этот грянул среди зимы, когда добрые люди предаются отдохновению после трудов тяжких, только усугубило положение. Средь ближников великой княгини начался такой переполох, что у Аристарха голова пошла кругом. Да и мудрено было не переполошиться, коли в поход уходил мальчишка, а в Киев вернулся добрый молодец, косая сажень в плечах, много чего испытавший в свои пока еще неполные семнадцать лет. Одно утешало патрикия: вернулся Святослав один, без дядьки Асмолда с малой дружиной в пятьсот человек, многие из которых еще не оправились от ран. Среди последних был и боярин Юрий, которого патрикий счел своим долгом навестить в первую очередь. Юрий хоть и покашливал еще, хватаясь то и дело за грудь, но глаза его светились счастьем. И уж, разумеется, не встрече со старым патрикием он был рад. За то время, когда боярин пропадал в чужих землях, жена Дарица успела родить ему сына. Крепенького парнишку, коего Юрий сейчас держал на коленях, то и дело приглаживая рукой его светлые волосенки. Дарица млела рядом. На Аристарха она глянула без большой теплоты, но здравную чарку все же поднесла и забрала у Юрия ребенка, чтобы не мешал серьезному мужскому разговору.

- Помянем, боярин Аристарх, всех, кто не вернулся из похода, - вздохнул Юрий, поднимая кубок. – Да будет прямой их дорога в страну Света.

Патрикий павших помянул, как это было положено по обычаю, что христианскому, что языческому. Шутка сказать пятнадцать тысяч человек увел в чужую страну Асмолд, а вернулось к родным очагам едва ли не десятая часть из них.

- Выходит, Матарху мы потеряли, - сокрушенно покачал головой Аристарх.

- Но почему же? – удивился Юрий. – Там остался наместником боярин Всеслав с дружиною в десять тысяч человек. Асмолд взял с собой только половину киевской дружины, а еще пять тысяч привел князь Искар Русаланский. Вечная ему память.

- Так ты считаешь, что Всеслав удержит Тмутаракань?

- Если князь Святослав пришлет ему в помощь еще тысяч пять мечников, то он от хазар отобьется.

- А где Святослав возьмет такую уймищу народу? – прищурился на Юрия патрикий. – У него под рукой не более пятьсот мечников.

- То есть как пятьсот? – вскинул курчавую голову Юрий. – Разве после смерти Ингера он не великий князь в Киеве?

- Киевское вече постановило: после смерть Ингера сидеть на великом столе князю Вратиславу и матери его княгине Ольге, - спокойно произнес Аристарх. – И все земли Руси уже принесли им клятву верности.

- Так ведь тот Вратислав еще материнскую грудь сосет, - нахмурился Юрий. – Ты что-то путаешь, боярин.

- Это не я путаю, - вздохнул Аристарх. – Это ты забыл, что без одобрения веча князья в землях Руси на столы не садятся. Старший сын Вратислав или молодший, разницы нет. Если вече посадило его на стол в обход старшего брата, то, значит, быть по сему.

- Ловко, - зло сверкнул глазами Юрий. – Но Святослав вернулся, и он вправе созвать новое вече и сместить Вратислава.

- Может и вправе, - усмехнулся Аристарх. – Только кто ему позволит. Во-первых, Святослав еще не совершеннолетний и до двадцати лет не сможет спрашивать киевлян поверх боярских голов. А во-вторых, спорить ему о власти придется не с малым Вратиславом, а с княгиней Ольгой и воеводой Свенельдом. А эти двое власть так просто не отдадут. Ты не горячись, боярин, пораскинь мозгами. Кабы не княгиня Ольга, то в Киеве сейчас на великом столе сидел бы князь Мал, а о Вратиславе и Святославе не было бы и помину. За Ольгой теперь стоят все киевские воеводы и бояре, они с ней кровью повязаны. Причем не только христиане, но и язычники. А кто стоит за Святославом? Его дружина в пятьсот мечников? Волхвы, коих воевода Свенельд прижал к ногтю? Даже князь Рогволд не станет помогать Святославу, поскольку именно он повинен в смерти его отца Ингера и опасается мести. У князя Вузлева Торусинского тоже рыльце в пушку. Зачем ему Святослав. О новгородцах и говорить нечего. Для них он внук человека, похоронившего их былые вольности. На киевлян княжичу и вовсе рассчитывать нечего. Ибо за спиной у него неудачный поход, в котором погибли их родичи.

- Не Святослав тот поход возглавлял! – огрызнулся Юрий.

- С Асмолда теперь не спросишь, - пожал плечами Аристарх. – Да и грех на покойника вину возлагать. Сию горькую ношу теперь Святославу нести придется. Я ведь неспроста к тебе пришел, боярин. Хочу, чтобы вразумил ты, княжича, и помешал ему ступить на окаянный путь, к которому его будут подталкивать язычники. Ты ведь христианин, потому не только о власти должен думать, но и о вере. О той самой вере, которая только-только начинает прорастать в душах людей, так не дай же этим нежным росткам засохнуть.

- Несправедливо вы поступили со Святославом! – упрямо тряхнул волосами Юрий.

- А кто говорит, что справедливо? – рассердился Аристарх. – Но не наша в этом была вина. Каган-бек Иосиф прислал письмо Ольге, что ее сын погиб. И об этом стало известно многим. Что, по-твоему, должна была делать княгиня? Бежать из Киева с младшим сыном, бросив землю, вверенную ей Богом, на растерзание. Ни один Мал на великий стол целил. И по сию пору есть немало охотников взлететь на вершину власти. Но не всякий, грезящий о власти, родился Соколом. И не всякому дано удержать великий стол. А Ольга удержала, честь ей за это и слава.

- И что, по-твоему, должен делать Святослав?

- Помогать матери, великой княгине, в обустройстве Руси, - спокойно сказал Аристарх. – Молод он еще, чтобы править. Пусть ума наберется. Войдет в зрелые годы, напитается мудростью, тогда и обратиться к народу со своим словом. А пока это будет не слово Сокола, а писк неоперившегося птенца. Но есть одно условие, которое я не могу утаить от тебя, боярин.