Меня любят в Магической академии - Тина Лукьянова

— Да нет же! — горячо возразила я. — Она явно любит моего Фиффи тоже.

— Возможно, ей это просто кажется, — невозмутимо сказал Кудзимоси. — Он дал ей чувство защиты и подарил пару печений, вот она и решила, что это судьба. А ее судьба — какой-нибудь мужской мандрагоровый куст.

В его словах мне почудился явный намек, я подозрительно на него посмотрела, но он лишь вежливо мне улыбнулся.

— Фьорд Кудзимоси, судьбу не выбирают, — твердо ответила я. — Она, когда приходит, накрывает с головой, и тогда уже все равно, кто твой избранник — высокопородный мандрагор или вот такой странный непонятный магический куст. В конце концов, мой Фиффи ничуть не хуже любого растительного экземпляра, представленного в оранжерее фьордины Вейль. А намного, намного лучше. Во всяком случае, для нее.

— Любовных романов вы перечитали, фьорда Берлисенсис, — насмешливо сказал Кудзимоси.

— Я любовные романы не читаю, — недовольно ответила я. — Есть намного более интересная литература — ваша диссертация, к примеру.

Он недоверчиво хмыкнул, но мы уже подошли к телепорту, очереди там в такое время не наблюдалось, так что нигде стоять нам не пришлось, и у академии мы оказались совсем быстро, так и не успев закончить наш разговор о высокой литературе. Продолжить его мы тоже не смогли — около общежития ходил Фабиан с решительным выражением лица. Нас он заметил сразу, смерил презрительным взглядом обоих с ног до головы и сказал:

— Я так и думал. Было бы чему удивляться.

— Так и не удивляйтесь, фьорд Чиллаг, — ответила я, вспомнив, в чем он меня обвинил перед Фелан и фьордом Плевако. — Или удивляйтесь, но подальше от меня, пожалуйста.

— Нужна ты мне, — презрительно процедил он.

Судя по его покрасневшему носу, ждал он меня перед общежитием довольно долго, и все ради того, чтобы сказать, что я ему не нужна, так как после этой фразы сразу развернулся и ушел. Признаться, Фабиана мне было несколько жалко, но помочь ему я все равно не могла. Замужество с Чиллагом-младшим не прельщало меня ни с какой стороны, несмотря на высокую платежеспособность кандидата. А вот про Тарниэля я так и не узнала — возможно, у него и квартира в кредит куплена? Впрочем, какая разница. Все равно потом узнаю. Я улыбнулась своему спутнику, чтобы сгладить впечатление от неприятной ситуации, и покрепче за него ухватилась, отрезая все пути к отступлению. Сегодня я наконец получу с него поцелуй, я в этом уверена.

Дежурная по общежитию проводила нас задумчивым взглядом, но говорить ничего не стала. Сделала она это напрасно, так как я оказалась не готова к тому, чтобы увидеть около своей комнаты старшего брата. Бруно нервно расхаживал по коридору и постукивал по двери, когда проходил мимо нее. Видно, боялся, что я пройду незамеченной. Впрочем, судя по тому, что он меня не видел, пока я не подошла совсем близко, это вполне могло случиться.

— Лисси, ну наконец-то! Сколько тебя ждать можно? — бросился он ко мне и тут наткнулся взглядом на Тарниэля. — Опять? Фьорд Кудзимоси, почему я вас постоянно вижу с моей сестрой?

— Ваша сестра просила посмотреть ее питомца, — парировал тот. — К тому же ваш вопрос мне кажется довольно странным. Я какое-то время назад тоже постоянно видел вас рядом с моей сестрой, однако такого вопроса вам не задавал.

В его словах был не вызов, а простая констатация факта, и это меня несколько расстроило. Не готов он бороться за наше общее счастье, о котором, правда, пока и не подозревает. Еще больше меня расстроило то, что поцелуй, на который я уже настроилась, мне сегодня не получить. Кудзимоси зашел в мою комнату, под пристальным взглядом Бруно внимательно осмотрел Фиффи и заверил меня, что с ним ничего непоправимого не случилось. Хотя я и приглашала Тарниэля к себе совсем не для этого, при заверении, что с питомцем моим все хорошо, мне стало намного спокойнее, и благодарила я его вполне искренне. Не виноват же он в том, что пришел мой брат и все испортил?

— Так что вы напрасно переживаете, фьорда Берлисенсис, — заметил он перед уходом.

— И напрасно тревожишь столь занятого фьорда, Лисси, — добавил Бруно. — Сколько раз мне нужно тебе это повторить, чтобы ты поняла?

Но выражение его лица и сам тон говорили совсем не о том, что он беспокоится о свободном времени декана факультета Земли. Мне даже показалось, что он что-то начинает подозревать. И первые же его слова после того, как мы остались вдвоем, подтвердили мои опасения:

— И о чем вы говорили столько времени? Давай рассказывай!

Это меня ужасно возмутило. Почему это я должна ему докладывать о своих разговорах с Кудзимоси? Похоже, тесное общение с ФБР не пошло ему на пользу.

— Бруно, мои разговоры с кем-либо тебя никоим образом не касаются!

— Как это не касаются? — опешил он. — Ты просидела столько времени у Фелан, а теперь пытаешься меня убедить, что вы обо мне ничего не говорили? Да я в жизни в это не поверю.

А я уже и забыла, что у Фелан была, и чуть не проговорилась. Представляю, что мне устроил бы брат. Впрочем, очень похоже, что его занимает сейчас совсем другое, так что мог и мимо ушей пропустить, как он обычно делает с тем, что его не очень интересует.

— Бруно, Фелан говорить о тебе не хочет, — немного виновато сказала я.

— Но ты же моя сестра, — заявил он. — Могла бы и поупорствовать. Завести разговор в нужное тебе направление. Ты это прекрасно умеешь, уж я-то знаю.

— Как-то странно заводить разговор о старом поклоннике в присутствии нового, — заметила я.

Бруно помрачнел. Упоминание о Плевако ему очень не понравилось.

— Ты поэтому так долго и засиделась, что не хотела их оставлять вместе? — «догадался» он. — Ты у меня самая замечательная сестра!

Я даже смутилась от похвалы. Но не объяснять же, что от такого поведения желаемого братом результата все равно не получишь. При препятствовании Фелан будет из чистого упрямства встречаться с этим поклонником, даже не испытывая к нему особых чувств. Впрочем, сейчас было очень похоже, что новый роман ее полностью устраивает. Выглядела она рядом с Плевако счастливой. Но этого я тоже говорить не стала.

— Но каков этот адвокатишка! — распалял себя Бруно. — Наглый, пройдошистый, как все их племя! Узнал, что у красивой фьорды еще и деньги есть, и сразу вцепился как клещ. Это была самая большая твоя ошибка, Лисси, — нанять этого жулика.

— Можно подумать, у меня выбор был, — не согласилась я. — Да и справляется он со своей работой. Вон, Чиллаг сказал, что если бы не фьорд Плевако, неизвестно, когда выпустили бы наших родных, а так это должно уже скоро случиться.

— Хорошо, что ты Фабу ничего не пообещала, — важно сказал Бруно. — Теперь-то у тебя выбор будет получше. А эти… — он презрительно скривился. — Чиллаг-старший даже с Ясперсом торговался по приданому дочери, представляешь?

И что так Бруно удивило? У Чиллагов жизненный принцип такой — отдать как можно меньше, получить как можно больше. Уверена, если бы план их удался, получили бы они с моей семьи все, что только удалось бы выжать. А выжать удалось бы много. Скандалы плохо сказываются на репутации семьи, особенно после подобных обвинений. Пусть их снимут, но историю эту забудут не так уж и скоро, если вообще забудут.