Узы крови - Патриция Бриггз

— Неприятности? — спросил он.

Может, следовало более старательно держать Гэбриэла подальше от моего мира. Но у него хорошая голова на плечах, и он не глуп. Я решила: проще сказать ему, сколько можно. Да и безопаснее, иначе он сам начнет разнюхивать.

— Да. Крупные неприятности.

— Телефонный звонок вчера вечером?

— Это цветочки. Уоррен тяжело ранен. Сэмюэль и Адам пропали.

— А в чем дело?

Я пожала плечами.

— Не могу сказать.

Вампиры не любят, когда люди о них говорят.

— Это вервольф?

— Нет, не вервольф.

— Вампир, как Стефан?

Я уставилась на него.

— Что? Я не должен был догадаться? — Он укоризненно покачал головой. — Твой загадочный клиент, который водит микроавтобус, раскрашенный как «Таинственная машина», и приезжает только в сумерках? Он не Дракула, но, если существуют вервольфы, почему бы не существовать и вампирам?

Я невольно рассмеялась.

— Отлично. Да. — Потом сказала серьезно: — Никому не говори, что знаешь о вампирах, особенно Стефану. — И тут же вспомнила, что последнее не составит труда. С трудом проглотила комок в горле и серьезно продолжила: — Это небезопасно для тебя и для твоей семьи. Но тебя не тронут, если будут считать, что ты о них не знаешь.

Он отвел воротник и показал крест.

— Мама заставляет носить. Это моего отца.

— Это помогает, — Но еще лучше притвориться, что не ничего не знаешь. Я жду несколько телефонный звонков. Один от Тони, другой от Елизаветы Аркадьевны, ты ее узнаешь по русскому акценту.

Я собиралась на сегодня закрыть мастерскую, но мне все равно нечего делать, пока не позвонят Тони и Елизавета. Если Уоррену и Стефану потребовалось две недели, чтобы найти колдуна, я вряд ли найду его, бегая по улицам, куда глаза глядят. В Тройном городе больше двухсот тысяч жителей. Конечно, не Сиэтл, но и не Ту-Дот, Монтана.

Я никак не могла сосредоточиться на работе. Времени мне потребовалось вдвое больше, чтобы заменить гидроусилитель руля, потому что я без конца посматривала на свой телефон.

Наконец я сдалась и снова позвонила Зи, и снова зря. Елизавета по-прежнему не отвечала, Тони тоже.

Я взялась за следующую машину. И успела проработать всего несколько минут: вошел Зи. Судя по мрачному выражению, он был чем-то расстроен. Я дозакрепила ремень распределительной передачи на «Битл 70»[38]и стерев, с рук большую часть грязи, прислонилась бедром к сиденью и спросила:

— Что случилась?

— Только дурак связывается с вампирами, — с мрачным неодобрением ответил он.

— Литтлтон разорвал Уоррена на куски, Зи, — сказала я. — И, вероятно, убил Стефана. А Сэмюэль и Адам пропали.

— Ничего не знаю об Альфе и Сэмюэле. — Лицо его чуть смягчилась. — Это плохо, Liebchen. Но принимать указания от госпожи вампиров весьма неразумно.

— Я была осторожна.

Он фыркнул.

— Осторожна? Я видел твой трейлер.

— Я тоже, — печально сказала я. — Я была внутри, когда это произошло. Наверное, Литтлтон узнал, что Марсилия попросила меня найти его.

— Что ж, прошлой ночью ты его нашла. И что выгадала?

Я пожала плечами. Он прав, но я не могу просто сидеть и ждать, пока Уоррен позвонит и скажет, что они нашли Адама и Сэмюэля мертвыми.

— Марсилия считает, я с ним справлюсь.

— Ты ей веришь?

— Дядюшка Майк верит.

Это поставило его в тупик; он поджал губы.

— Что еще тебе сказал дядюшка Майк?

Разговоры о героях меня смущают, поэтому я ответила, что дядюшка Майк рассказывал мне о воздействии демонов на вервольфов.

— Дядюшка Майк сегодня утром побывал у меня, — сказал Зи. — И мы вдвоем посетили кое-кого из друзей.

Он бросил мне рюкзак. Я поймала его и раскрыла. Внутри оказался заостренный кол длиной в мое предплечье и пояс, который Зи давал мне, когда я в первый раз пошла в семью вампиров. Нож хорошо резал то, что обычный нож не режет, например цепи.

— Кол мне дала иная, состоящая в родстве с деревьями и со всем, что растет, — объяснил Зи. — Он из рябины, дерева света. Она сказала, что этот кол найдет дорогу к сердцу вампира.

— Ценю твою заботу, — ответила я, избегая обычного «спасибо».

Он едва заметно улыбнулся.

— Ты причиняешь массу беспокойства, Мерси. Обычно ты его стоишь. Не думаю, чтобы нож как-то навредил вампиру, пока действует его магия. Но когда вампир проткнут колом, он более уязвим. И тогда этим ножом можно отрезать ему голову.

Я сунула руку в рюкзак; на дне было еще что-то. Я вытащила это что-то на свет и увидела плоский золотой диск. На одной стороне изображена ящерица, на другой — какие-то знаки, возможно, письмена. И ящерица, и надпись потерты.

— Вампир не умрет, пока его тело не превратится в золу, — сказал Зи. — Положи на тело после того, как отрежешь голову, и произнеси имя медальона.

Он взял диск, потер пальцами надпись, и, хотя вряд ли надпись изменилась, я смогла прочесть — Drachen.

Прошло десять лет, но все же я два года изучала в колледже немецкий.

— Воздушный змей? — удивленно спросила я.

Он рассмеялся. Смех совершенно менял его узкое лицо.

— Дракон, Мерси. Это значит также «дракон»[39].

— Мне это сказать по-английски или по-немецки? — спросила я.

Он вложил диск мне в руку и согнул мои пальцы.

— Macht nichts, Liebling.

Все равно.

— Значит, если кто-нибудь произнесет одно из этих слов, медальон превратит то, чего касается, в пепел?

Я не хотела, чтобы в моем голосе звучал страх. Но часто ли в повседневной жизни я слышу слово «дракон»?

— Разве я дал бы тебе такую опасную вещь? — Он покачал головой. — Нет. Дядюшка Майк сообщил медальону твое имя, и теперь только ты можешь его оживить. Но для этого нужно и слово, и желание.

— Значит, я должна произнести слово и пожелать этого?

Что ж, если прижать диск к вампиру, думаю, желание превратить его в золу появится.

— Верно.

Я наклонилась и поцеловала его в щеку.

— Это мне очень поможет.

Он нахмурился из-за поцелуя.

— Хотел бы сделать больше, но это verboten[40]. Даже то, на что мы решились, очень рискованно.