Кофейные истории - Софья Ролдугина

А потом неизвестная дама вдруг запрокинула лицо к потолку – и я поняла, что она смотрит в глаза моему отражению. В тот же миг зеркало пересекла глубокая трещина. Вниз хлынул поток осколков – мелких, сверкающих, колючих, и я едва успела зажмуриться. Кажется, Кристиан подался вперед и закрыл меня собой, по крайней мере, на лицо мне не упало ничего.

Абигейл перестала кричать. Зато закричала медиум и кричала не переставая, по-звериному подвывая, пока несли лампы и свечи, пока из ее лица и рук вынимали осколки, пока подоспевший врач и агент на два голоса уговаривали бедняжку пройти с ними…

Чарльз Стаффорн от страха расплакался и стал выглядеть куда младше своих лет; он беспрестанно повторял, что не хотел плохого, что поступает по справедливости… Наконец Синглтон, один из немногих, кто сохранял хотя бы относительное спокойствие, позаботился о несчастном юноше – взял его под локоть и увел прочь из комнаты.

Вечер, несомненно, удался.

Позже, когда взволнованных гостей напоили кого молоком, кого глинтвейном и отправили по комнатам, я захватила свой лучший кофейный ликер и отправилась к Абигейл. Кристиан проводил меня до самых ее покоев. У дверей и впрямь дежурил один из детективов-«гусей», который пропустил меня в спальню с большой неохотой и только после того, как на шум вышла сама герцогиня.

– Проходи, Виржиния, – устало вздохнула она, кутаясь в блекло-коричневую шаль. – Кристиан, солнышко, что там с гостями?

– Я о них позаботился. – Непривычно было слышать заботливые и обеспокоенные интонации в голосе Кристиана. – Остается один вопрос. Вы планировали устроить завтрак на свежем воздухе – может, отменим теперь?

– Что ты, я в полном порядке… – Абигейл расправила плечи и болезненно улыбнулась. – В крайнем случае проведете завтрак без меня. Заодно поучитесь быть хозяевами дома. К слову, где Даниэль?

– Он говорит с врачом о медиуме. Кажется, миссис Халли потеряла много крови. Пришлось наложить ей несколько швов. Врач дал ей морфий, и она наконец успокоилась.

– Неприятно получилось, – рассеянно кивнула Абигейл и спохватилась: – Ох, Виржиния, дорогая, я так и держу тебя на пороге! Прошу, проходи. Кристиан, спасибо тебе за помощь. Что же касается вас… – Она обернулась к детективу, вздернувшему острый небритый подбородок. В голосе ее появились прежние властные нотки. – Впредь думайте, кого пускать ко мне, а кого нет. Леди Виржиния входит в круг доверенных лиц так же, как мои сыновья или леди Вайтберри.

В покоях Абигейл густо пахло травами. Ставни были закрыты на тяжелый засов, горело несколько ярких ламп – так, что свет проникал в каждый уголок, а на журнальном столике резал глаза металлическим блеском старинный револьвер.

– На всякий случай, – невесело усмехнулась герцогиня, проследив за моим взглядом. – Ночью кладу его под подушку, иначе и заснуть уже не могу. Даже травы Доминика уже перестали помогать…

– Что за травы?

– Для легкого сна. – Она опустилась в кресло у столика и жестом пригласила меня сесть напротив. – Чувствую себя старухой, настоящей старухой, Виржиния…

– Только из-за того, что принимаете лекарство? – постаралась я ободрить ее улыбкой. – Не стоит беспокоиться. Несколько месяцев назад я исправно теряла сознание дважды в день, пока не начала пить по утрам целебный настой. Думаю, всем нам время от времени требуется поддержка… А от трав для легкого сна я бы не отказалась. Не поделитесь ли рецептом, Абигейл?

– Я его не знаю, – вяло махнула рукой она. Невольно я обратила внимание, что кольцо, которое всего пару дней назад плотно обхватывало палец, сегодня едва ли не соскальзывало. Да и в целом Абигейл осунулась. Неужели так сильно похудела от переживаний? – Впрочем, я могу послать в ваши комнаты порцию, Виржиния. О, вижу, вы принесли гостинец?

– Думаю, что для сна он будет даже полезней, чем травы, – улыбнулась я и наконец поставила ликер на стол, оглядываясь в поисках бокалов. Абигейл быстро поняла, в чем состоит затруднение, и улыбнулась:

– В верхнем ящике стола есть два маленьких серебряных кубка. Думаю, они вполне подойдут, Виржиния. Жаль, что нам так и не удалось посидеть за бокалом вина вшестером, как в прежние времена. Да и леди Эрлтон так и не приехала… Говорят, что она серьезно больна.

– На все воля небес…

После бокала сладкого, тягучего ликера Абигейл немного повеселела. Она наконец-то заметила, что кутается в свою старую шаль, посетовала на неприглядный цвет и сходила в спальню за темно-красной накидкой из тонкой шерсти.

– Вы и вправду не помните, что происходило во время сеанса? – удивилась я, когда герцогиня пожаловалась на провал в памяти. Она покачала головой:

– Нет, совершенно ничего. Миссис Халли представила духов, которые овладели ею, потом прозвучало имя бедняжки Рут Вивиан Дагворт – и я потеряла сознание. Наверное, от духоты. Очнулась уже после того, как осыпалось зеркало.

Я нахмурилась. Как говорила леди Клэймор, Абигейл лишь ненадолго лишилась чувств. Дождь из осколков – обморок – и через мгновение уже властный окрик: «Что здесь происходит, леди и джентльмены?» Да и мне тоже показалось, что все случилось быстро… Впрочем, случается и так, что события, произошедшие перед обмороком, начисто стираются из памяти – не удивлюсь, если так было и с Абигейл.

– А кто такая эта Рут Дагворт? Откровенно говоря, я не слишком хорошо знаю историю вашего рода, – спросила я, переводя тему.

– Рут? – тяжело вздохнула герцогиня. – Виржиния, дорогая, ликер – просто чудо. Долейте-ка мне и себе не пожалейте. Да, довольно, благодарю. Рут Дагворт… – Она поднесла наполовину полный кубок к губам, но не сделала ни глотка. – Эта женщина – самая большая загадка рода Дагворт. Она жила примерно двести тридцать лет назад. Лорд Джон Дагворт, ее супруг, был графом – герцогский титул Дагворты получили позднее, породнившись с королевской фамилией. Сама же Рут была дочерью простого рыцаря, особой бедной, но честной. Судя по сохранившимся портретам, четырем в общей сложности, молодая графиня отличалась редкой красотой, семейные хроники говорят о ее скромности, добром нраве и музыкальном таланте. У Джона был младший брат, Гордон; когда Рут родила первого ребенка, мальчика, он обвинил бедняжку в измене, ссылаясь на то, что ребенок не похож на мужа и вообще ни на кого из Дагвортов.

Абигейл сделала паузу, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. Я же почувствовала смутное беспокойство, как едва различимый комариный зуд над ухом – вроде бы и мешает что-то, но когда пытаешься сосредоточиться и понять, что именно, ощущение ускользает. «Не похожий на родителей»… Где-то я это уже слышала, и не так давно.

– Обвинение раскололо семью на две части, – тем временем продолжила Абигейл. – Кто-то поддерживал добродетельную красавицу Рут, кто-то предпочитал поверить Гордону. Сам же граф Дагвортский сетовал в письмах к друзьям, что распри его утомили и он-де готов даже признать своим сыном и бастарда, лишь бы укоротить злые языки и вернуть Рут улыбку. Но было уже поздно. Колесо сплетен завертелось – и задавило простую рыцареву дочку. Рут не выдержала позора и, как говорят, сбросилась со стены замка. Джон от горя сошел с ума и стал искать смерти на дуэли, в чем и преуспел через полтора года. Титул перешел к его брату Гордону. Поговаривают, что тот хотел сжить маленького Грегори, единственное дитя графа, со свету, но вмешался призрак почившей Рут и, как водится, пригрозил Гордону страшными карами. В итоге мальчик остался жить при замке в качестве бесправной и безгласой зверюшки… Однако у Гордона не было ни родных детей, ни бастардов, и когда он скончался – при весьма странных обстоятельствах, замечу, – то титул унаследовал Грегори. Как говорится в семейной легенде, призрак Рут Вивиан Дагворт и поныне хранит род, следя за тем, чтобы титул наследовали только те, в ком есть ее кровь и Джона.