Безликий - Павел Корнев

– Или так.

– Натан сказал, бумажника у него при себе не оказалось.

– Это еще ни о чем не говорит!

– Натан обещал во всем разобраться, но о табаке ему знать необязательно. Я уже подыскиваю покупателей на следующую партию товара. Без этих денег нам не удержаться на плаву!

Я прошелся по кабинету, достал из бумажника три банкноты по пятьдесят франков и спросил:

– У Жиля остались родственники?

– Насколько мне известно, нет.

– Тогда держи.

Софи от денег отказалась.

– Не нужно, – сказал она. – Раздели с остальными.

– Разменяешь?

Хозяйка клуба поднялась из-за стола, отперла сейф и отсчитала пятнадцать десяток. Мы обменялись банкнотами, и я двинулся к выходу, но Софи меня задержала.

– Будь осторожен, Жан-Пьер! – попросила она.

– Ты тоже, – вздохнул я и вышел за дверь.

Проверил гримерку Ольги, та оказалась заперта. Было слишком рано. В пустом клубе царила тишина, звук шагов гулко разлетались по коридорам. Отзвуки голосов слышались только в фойе.

Я присоединился к охранникам и отсчитал каждому по сорок франков, решив не мелочиться и не возиться с разменом.

– Небольшая премия.

– Доплата за риск? – пробасил Лука и нервно покрутил завитый ус.

– Дерьмо, а не доплата! – выругался Антонио. – Глупо рисковать головой за эту мелочь!

– Так устройся на завод, – пожал плечами Гаспар, убирая деньги в бумажник. Вот уж от кого не ожидал, но испанец воспринял известие о гибели коллеги совершенно бесстрастно.

– Оставь советы при себе! – вспылил красавчик.

– Он, скорее, на панель пойдет, – усмехнулся Лука.

Антонио вмиг покраснел как помидор.

– Что ты сказал? – прошипел он и шагнул к лысому громиле; мне даже пришлось заступить ему на дорогу.

– Будто впервой дамочек за деньги ублажать! – простодушно усмехнулся Лука.

– Следи за языком!

Я раскинул руки в стороны.

– Брейк!

– Да ты просто завидуешь! – выдал Антонио. – На тебя даже слепая не позарится!

Лука зло засопел, но тут уже Гаспар придержал его за руку.

– Повеселились – и будет, – сказал я. – Давайте аккуратней. Лука, револьвер у тебя с собой?

Громила бросил сверлить взглядом Антонио и кивнул.

– Значит, принесу еще два.

– Думаешь, понадобится? – с кислым видом спросил красавчик.

– На завод! – рассмеялся Гаспар.

Антонио показал ему средний палец.

Я спустился в каморку истопника, вынес два револьвера и коробку патронов. Страсти к тому времени уже поутихли, и вышибалы принялись вооружаться, хоть друг на друга и старались при этом не смотреть.

Мне в любом случае было не до них: привезли выпивку. Я пересчитал ящики с вином и лишь после этого позволил буфетчику оплатить товар. Тот моему вмешательству в дела нисколько не обрадовался, но возмущаться не стал и послал подчиненных разгружать повозку.

Дальше еще навалились какие-то дела, а потом Виктор Долин привез Ольгу, и я отправился проведать танцовщицу. Прима оказалась слегка навеселе, на туалетном столике рядом с зеркалом стояла откупоренная бутылка шампанского.

– Не рано начала? – спросил я, прикрывая за собой дверь.

– В самый раз! – заявила Ольга и протянула мне бокал. – Выпьешь?

– Не стоит! – отказался я, а танцовщица вдруг покачнулась, и золотистый брют выплеснулся на мой пиджак.

– Ой, прости! – смутилась прима, убирая бокал на стол.

– Дьявол! – выругался я и приложил к мокрому лацкану полотенце, но прима немедленно забрала его и заставила снять пиджак.

– Сейчас его почистят, будет как новенький, – пообещала Ольга.

Я едва успел вытащить из карманов пистолет и бумажник, прежде чем она вынесла пиджак в коридор.

Прима сразу вернулась обратно и рассмеялась:

– Расслабься! Ты весь такой напряженный!

Мне ее поведение ничуть не нравилось, так я об этом и заявил:

– Тебе еще выступать сегодня!

Ольга вздохнула и опустилась на пуфик.

– Мне страшно, Жан-Пьер. Знал бы ты только, как мне страшно!

– Все будет хорошо.

Танцовщица посмотрела на меня и с сомнением покачала головой.

– Ты не можешь этого знать.

– Разумеется, могу! – рассмеялся я и повторил: – Все будет хорошо. Даже не сомневайся! И не пей больше. По крайней мере, до выступления.

– Ладно, не буду, – пообещала Ольга. – Ты проводишь меня сегодня?

– Непременно. Извини, сейчас надо отлучиться, но я обязательно найду тебя вечером. Только больше не пей. И оставь у себя пиджак, заберу его позже.

Я шагнул к двери, но танцовщица вдруг вскочила и порывисто стиснула меня в объятиях. Легкий аромат сирени, тепло девичьего тела… Я непременно обнял бы ее в ответ, да только как дурак замер с пистолетом в одной руке и бумажником в другой.

– Иногда мне кажется, будто этот клуб проклят, – прошептала Ольга. – Что я заперта здесь как птица в золотой клетке, а кругами ходят неведомые твари! Тебе так не кажется?

– Нет, – ответил я.

– И тебе не страшно?

– Нет.

Меня мало что пугало. Страхи пронизывают жизнь человека от рождения и до смерти, а чего может бояться человек, который даже не знает, кто он такой? Страх так и остаться беспамятным навсегда? Нет, это, скорее, сродни зубной боли, которая не отпускает ни на минуту. Неприятно, но можно жить и так.

Боязнь умереть? А чем ценна моя жизнь? Ради чего цепляться за нее? Что заставляет это делать помимо инстинкта самосохранения?

Дьявол! Не о том думаю! Меня же обнимает Ольга Орлова!

За спиной скрипнула дверь, прима поспешно отпрянула, а я обернулся и оказался лицом лицу с Виктором Долиным. Газовый рожок в коридоре светил ему в спину, и высокий худощавый хореограф с копной светлых волос вдруг напомнил распушившийся одуванчик.

Только дунь – и вокруг закружатся белые пушинки.

Но не закружатся, конечно же нет. Напротив – сейчас Долин произвел впечатление человека жилистого и подтянутого, а вовсе не изнеженного сибарита, в образе которого он обычно представал на приемах.

– О! – многозначительно произнес Виктор. В руке он держал вешалку с моим уже почищенным пиджаком. – Это вы, Жан-Пьер! Премного о вас наслышан. Премного.

Ольга покраснела.

– Вот, Марта просила передать… – протянул хореограф пиджак.