Рой - Скотт Вестерфельд

Интересно, а у того Анонимуса из Портленда тоже все было так? Того бедолагу тоже буквально вытолкали из дома? Его семья вообще заметила, когда он умер? Если способности Зероев действовали и после смерти, то его тело могли находить снова и снова – и все забывали бы о находке слишком быстро, чтобы позвать полицию.

Может, кличка Неизвестный подошла бы им даже больше, чем Сталкер или Анонимус.

Может, предпочитаешь Забываемый? Он вспомнил презрительный взгляд Дэйви. Ты что, какой-то доморощенный ниндзя?

Внезапно он вспомнил оторванную руку Дэйви, по-прежнему прикованную к поручню, ревущую вокруг толпу, вопящую Рен…

Нет. Снова и снова вспоминать ту ужасную сцену – это не был Срединный Путь.

Он глубоко вдохнул смолистый запах еловых ветвей и поглядел на свою безмятежную семью. Сейчас, среди них, трудно было поверить в существующего где-то там убийцу Зероев.

– Ой, правда? Это мне?! – ликующий вопль Эмиля заставил его вернуться на землю. – Телефон?! Вы серьезно? Я вас обожаю!

Эмиль кинулся обнимать маму с папой, потом снова схватился за подаренный телефон:

– Бабуля, видишь?

– Да ты совсем большой! – рассмеялась бабушка.

Внимание Эмиля искало, с кем бы еще поделиться радостью. Он заметил Августа:

– У меня в школе почти ни у кого нет телефона!

– Я надеюсь, вы отключили возможность смотреть порнушку на этой штуковине? – усмехнулся Август, и мама раздраженно цыкнула на него. Эмиль отвернулся от него.

– Тибо, ты видел? Мне подарили телефон!

Присутствующие снова тихо вздрогнули. Тибо решил не обращать на это внимания, он был слишком благодарен за этот порыв внимания от Эмиля.

– Потрясающе! Добро пожаловать в двадцать первый век!

– Тибо, ну конечно, вот ты где, – прошептала бабушка.

И снова внимание матери последним соскользнуло с него, и в глазах ее снова появилось беспокойное выражение. Эмиль уселся рядом с Тибо, но он был слишком занят своим телефоном, и нить его внимания сжалась до короткого сверкающего проводка между ним и маленькой электронной машиной.

Август глянул на него и принялся фотографировать подарки, чтобы разослать фотографии друзьям. Бабушка уселась поудобнее, ласково улыбаясь. Ее внимание мягкой сетью окутывало всю семью, так что краешек достался и Тибо. Мама, все с тем же встревоженным выражением на лице, ушла на кухню, бормоча себе под нос что-то насчет горячего шоколада.

Эмиль радостно вскрикнул, когда телефон в его руках ожил.

Тибо наклонился к нему:

– Можно я сделаю одну вещь?

– Конечно. – Эмиль протянул ему телефон и смотрел, как Тибо открывает адресную книгу и записывает туда новый контакт: Тибо (брат) – и номер.

– Можно подумать, я знаю еще какого-нибудь Тибо, – насмешливо заметил Эмиль.

– Может, и знаешь. Нас таких много.

Он выбрал момент и зашел на кухню, где мать сыпала шоколадную крошку в молоко. Оставалось только размешать шоколад. Бабушки, к счастью, с ней не было, а ее сестры как раз вышли во двор покурить на свежем воздухе.

– Счастливого Рождества, мама, – сказал он от двери.

Она перестала размешивать шоколад и подняла на него взгляд. Ее улыбка, сначала немного нервная, потеплела, мать выпрямилась и обняла его:

– Счастливого Рождества, Тибо!

Он держал ее в объятиях как можно дольше. Что, если это было в последний раз?

– Как ты вырос! – воскликнула она, когда он наконец отодвинулся. Но она смутилась и озадаченно прикрыла рот рукой. – Почему я так удивляюсь… при виде собственного сына?

Он постарался не рассмеяться:

– Мама, ты всегда забываешь, что я должен прийти. Это вечная история со мной.

– Но мы же даже ничего тебе… Я даже не знаю, положили ли мы тебе подарок под елку?

Он пожал плечами:

– Туда, где я сейчас живу, подарки не принесешь.

Она взволнованно приложила руки к щекам:

– А где ты живешь?

– В Верхах. Отличное место, я тебе как-нибудь покажу фотографии на телефоне.

Он не собирался долго там задерживаться.

Держитесь поодиночке и не оставайтесь долго на одном месте, сказал Нэт, и его бесстрастный голос прозвучал так же холодно, как слова.

Его тети уже возвращались со двора – скоро они набьются в кухню, и мать немедленно забудет о нем:

– Хочешь, я помешаю шоколад?

– Спасибо, дорогой. – Она неуверенно смотрела на него, пока он помешивал горячее молоко, бросая на его лицо взгляды, полные страха и стыда, от которых у него, как всегда, разрывалось сердце.

Наконец она повернулась к стоящим на столе кружкам и сосчитала их:

– Ты ведь тоже выпьешь горячего шоколада?

– Да, спасибо.

Она сняла с полки еще одну кружку и как ни в чем не бывало поставила ее рядом с остальными.