Час эльфов - Жан-Луи Фетжен

И снова Тарот плохо спал. Он слишком давно привык к роскоши своего дворца, бархату и шелку постели, чтобы теперь засыпать на убогом ложе в пещерной хижине, покинутой ее обитателями. Ему постоянно снились монстры, его неотступно преследовало ужасное видение Безымянного и давило на него такой тяжестью, что он не смел взглянуть в глаза самому ничтожному гному. Из-за этого он и забрался сюда, в эту жалкую нору, подальше от всех. Внезапно из самого глубокого его кошмара возникло ощущение опасности. И тут же огромная рука зажала ему рот, чтобы задушить в нем вопль ужаса. Маленькая пещера в один миг наполнилась существами, державшими в руках факелы. Обычно хитро прищуренные глаза шерифа широко раскрылись, когда он узнал человека, зажавшего ему рот. Человек покачал головой, приложил палец к губам и убрал руку.

– Господин Фрейр! – хрипло выдавил гном. Варвар повернулся к своим спутникам, весьма гордясь тем, что был узнан сразу. Границы находились не так уж и далеко, и в мирные времена варвары часто приходили в Каб-Баг, чтобы продать свои меха и купить вина. Но гном быстро оглядел всех непрошеных гостей и, заметив Ллиэн, подбежал к ней и простерся у ее ног.

– Сжальтесь, моя королева! Я ничего не мог поделать! Великий Совет должен понять, что…

– Великого Совета больше нет, – сказала она.

И отвернулась, чтобы он не заметил слез, блеснувших в ее глазах. «Великого Совета больше нет, а Утер мертв», – думала она. Гном же ничего не заметил, потому что продолжал причитать.

– Они все отняли у нас, они убили сотни наших гномов, причем просто так, ради забавы, они даже выгнали меня из моего дворца!

Тарот вдруг оборвал свои жалобы и повернулся к Фрейру.

– Как вы меня нашли?

Варвар присел на корточки возле очага и помешал засохшие на дне котла остатки рагу. Он небрежно указал на Онара и Судри, которые крепко держали гнома, пойманного ими на улице и которому они дали понять, что в его же интересах повиноваться им беспрекословно. Несчастный виновато улыбался, но совсем съежился под грозным взором шерифа.

– Ах ты, мерзкая крыса! – завопил тот вдруг в бешенстве, удивив такой реакцией всех присутствующих. – Да я с тебя шкуру с живого сдеру!

Тарот рывком вскочил и подбежал к гному, но он был уже не так молод, как в годы своего могущества, хотя даже тогда не был по-настоящему грозным. В тот момент, когда он собрался ударить несчастную жертву, Онар влепил ему увесистую затрещину, от которой тот опрокинулся на пол.

– Поспокойнее, – сказал он насмешливо. – А то сам себе сделаешь больно…

Шериф неловко поднялся. Он ударился головой, и кровь выступила на его разбитой губе. Но зато ярость мгновенно улетучилась.

– Что вам от меня нужно? – простонал он.

– Проведи нас во дворец, – сказала Ллиэн. – Попроси аудиенции у Хозяина.

Кровь отхлынула от раскрасневшегося и сморщенного лица гнома.

– Это… Это невозможно, – пробормотал он. – Не надо…

Она подошла к нему и присела на корточки, чтобы смотреть ему прямо в глаза. Он никогда еще не видел королеву так близко. Узел, образовавшийся у него в животе, слегка ослабел. Своими зелеными глазами, голубоватой кожей, черными гладкими волосами она напомнила ему других эльфиек – проституток Скатха или нижнего города, впрочем, слишком тощих для него, таких же нахальных, как и женщины, но таких холодных, что можно было бы сразу сказать, что в их объятиях вряд ли получишь удовольствие. Он вздрогнул, ощутив на себе пристальный взгляд Ллиэн, словно она знала, о чем он только что подумал.

– Проводи нас, – сказала она и поднесла к его носу руку с кольцом Маольт, тускло поблескивавшим в свете факелов. – Ты видишь, мы всего лишь убийцы Гильдии и хотим сообщить Хозяину об успехе нашей миссии.

– Это не сработает…

Она задумчиво посмотрела на него и обезоруживающе улыбнулась.

– Рано или поздно, но умереть придется, шериф Тарот. Если это не сработает, то мы, по крайней мере, сможем выбрать для себя день и час…

– Сжальтесь надо мной, – забормотал он. – Если я помогу вам, они убьют моего сына.