13 сокровищ - Мишель Харрисон

— Он вспыльчивый, знаешь ли, — заговорил Фабиан. — Амос, я имею в виду. Неудивительно, что люди думали о нем то… в чем его обвиняют. — Он помолчал и поднес руку к виску. — Помнишь… Помнишь, у меня здесь был синяк? Я сказал, что упал. Так вот, это неправда.

Таня промолчала; она чего-то в этом роде и ожидала.

— Когда стало ясно, кем на самом деле была девушка, которую мы встретили в лесу, я впал в отчаяние. Тем вечером, рассказав тебе о Морвенне, я остался на втором этаже и решил дождаться, пока Амос пойдет в туалет, — я знал, это даст мне пару минут, чтобы разведать. Теперь на то, чтобы сделать всего несколько шагов, у него уходит целая вечность. Я ждал в нише… и, казалось, прошло несколько часов, прежде чем он наконец вышел из своей комнаты. Как только он скрылся из виду, я пробрался в его комнату.

— Что ты искал? — спросила Таня.

— Все, что угодно… что доказало бы его невиновность… или вину.

— Полиция же его отпустила. Почему ты думал, что спустя столько времени сможешь найти что-нибудь?

— Не знаю. — Фабиан закрыл глаза. — Это было ужасно. У него там хлам везде… кипы старых газет… одежда, которую он не носил годами и, скорее всего, никогда не наденет. Подарки, которые он даже не развернул. Я слышал, как отец рассказывал Флоренс, что Амос никогда ничего не выбрасывает, но не думал, что до такой степени. Я нашел там кое-что, от чего мурашки побежали по коже…

Он вздрогнул и оборвал себя.

— Что?

— Локон волос. — Увидев испуганное выражение Таниного лица, он быстро добавил: — Не волнуйся, не твоих. Они слишком темные. Лежали в коробке с его обручальным кольцом, фотографиями моей бабушки и кое-какими ее вещами. Наверное, это ее волосы: она была темноволосая. Там творился такой беспорядок, что я даже растерялся: где же искать? Я уже готов был сдаться и уйти, когда нашел еще кое-что. Альбом с газетными вырезками, все о Морвенне… целые дюжины. На одной даже стояла дата еще до ее исчезновения.

— Как она попала в газету еще до исчезновения?

— Она победила в местном конкурсе талантов, — по-видимому, у нее был поэтический дар.

— Должно быть, это она написала стихи, которые я нашла, — медленно проговорила Таня. — Но все равно непонятно, как они попали ко мне в комнату… И что произошло дальше?

— Я начал читать вырезки, — ответил Фабиан, — и не рассчитал время — вернулся Амос и… застал меня.

— Он тебя ударил?

— Он закричал, чтобы я убирался. Поначалу я оцепенел, а потом, когда попытался выскользнуть мимо него из комнаты, ну… думаю, резкое движение напугало его. Он набросился на меня. И… знаешь, что хуже всего? По-моему, он даже не осознавал, кто я такой.

Таня молчала, понимая, что никакими словами Фабиана не утешить.

Бой дедушкиных часов на лестничной площадке разорвал тишину.

— Уорик скоро уйдет, — негромко сказал Фабиан.

— Ты готов?

— У меня есть карта, фонарик и все такое прочее.

— Я возьму компас, а в карман положу старый железный гвоздь. И еще я вшила в наши карманы по паре мешочков с солью в качестве добавочной защиты. Если фэйри нападут на нас, разорви мешочек и швырни в них солью. И еще мне нужен локон твоих волос, на случай… ну, ты знаешь.

— На случай, если нас утащат в королевство фэйри, — мрачно закончил Фабиан.

Таня кивнула и торопливо продолжила:

— Надень что-нибудь красное, если у тебя есть.

— Нет у меня ничего красного.

— Тогда выверни одежду наизнанку. И чтобы ты ни делал, не забывай о средстве, которое Мораг дала тебе. — Фабиан глянул насмешливо, и Таня быстро продолжила: — Нам нужно выйти раньше, чем в прошлый раз, и найти Морвенну до полуночи, тогда мы сможем воспользоваться промежуточным временем и вывести ее из королевства фэйри.

Фабиан задумчиво кивнул.

— Я сверю свои часы перед выходом. И включу сигнал, чтобы он сработал в полночь.

Таню пронзил страх перед предстоящими событиями. Казалось, они продумали все. И все же, кто знает, достаточно ли этого? Уверенности она не испытывала.

Утро тянулось и тянулось. Уорик отбыл, но выходить еще было рано. Загрузив в лендровер охотничье снаряжение, он с шумом выехал за ворота и свернул на грязную дорогу, уводящую от поместья Элвесден.

В полдень Таня посмотрела на часы на лестничной площадке.

«Еще двенадцать часов».

Весь день Оберон вел себя беспокойно, чувствуя тревогу хозяйки. Он не мог усидеть на месте и шатался из комнаты в комнату, лишь усиливая волнение Тани. В конце концов солнце начало опускаться и скрылось совсем. Тьма, словно плотное одеяло, окутала поместье. Дедушкины часы неумолимо тикали.

В доме было спокойно и тихо. Таня начала спускаться по лестнице. На площадке возле дедушкиных часов крепко спал Вулкан, раскинувшись, словно светло-рыжий коврик. Она обошла его и спустилась к темной кухне. Низкий рокочущий звук заставил ее остановиться, пока она не осознала, что это просто храп Оберона. Она только-только хотела войти в кухню, как из ближайшей комнаты донесся звон разбитого стекла.

Ее взгляд метнулся вдоль коридора. Из-под двери гостиной пробивалась полоска света. Послышалось недовольное восклицание Флоренс. Таня проскользнула на кухню и сделала то, что первым пришло в голову: залезла под большой дубовый стол. Оберон лениво приподнял голову и посмотрел на нее с таким видом, словно собирался подойти и тем самым выдать ее.

— Сиди на месте! — прошипела Таня.

Оберон послушался.

Открылась дверь, и вошла Флоренс, негромко ворча. Погремела чем-то в буфете и снова ушла в гостиную. Таня слышала, как она сметает осколки разбитого стекла, и потом Флоренс вернулась на кухню. С того места, где, скрючившись под столом, сидела Таня, ей были видны старомодные бабушкины тапочки. Флоренс ссыпала осколки в мусорную корзину и ушла, выключив свет в коридоре. Было слышно, как шлепали тапочки, когда она поднималась по лестнице.

Таня с облегчением закрыла глаза. На дрожащих ногах вылезла из-под стола и подошла к Оберону, очень удивленному ее странным поведением. Достала из кармана красный, расшитый бисером шарф, обвязала вокруг его шеи, а свободные концы засунула под ошейник. Вдвоем они выскользнули в холодный ночной воздух и через сад пошли к калитке.

Фабиан уже ждал их снаружи, молчаливый и даже бледнее обычного. Он подскочил, когда Оберон в знак приветствия ткнулся влажным носом ему в ладонь, а потом удивленно посмотрел на пса.

— Это не твой ли шарф на нем?

— Он тоже нуждается в защите, — сухо ответила Таня.

— Ну, по-моему, красный — не его цвет, — сострил Фабиан.

Таня была слишком напряжена, чтобы заставить себя рассмеяться.

— Потише, — сказала она. — Нам ни к чему привлекать к себе внимание.