Маг и кошка - Кристофер Сташеф

Балкис говорила об этом нехотя. Она не желала признаваться Антонию в своей слабости, но этот юноша был наделен величайшей врожденной тактичностью. Он только кивнул и сказал:

— Ты права. Если я останусь с тобой, проку будет больше. Балкис облегченно вздохнула и проговорила:

— Возьми меня за руку! Быть может, так нам легче будет придумать стишок!

Антоний сжал ее пальцы и выжидательно посмотрел на нее.

— Здесь у речки ягоды зреют ароматные, — начала Балкис и растерялась.

Антоний проворно добавил следующую строку:

— Их сожрать хотят враги очень неприятные.

— Пусть сомкнутся клювы их, острые и жадные! — выкрикнула Балкис.

Птицы каким-то образом почуяли, что кто-то собрался помешать им. Одна из стай развернулась и помчалась к девушке и юноше.

Антоний поспешно затараторил:

— Поищите червяков, мушек половите! Но от ягод поскорей, птицы, прочь летите!

Балкис восхитилась его сообразительностью, но тут же в тревоге сильнее сжала его руку.

— Антоний! Они все равно летят к нам!

Юноша в ужасе вытаращил глаза. И точно: все птичье войско последовало примеру первой стаи. Клювы у всех были плотно сжаты, как и повелела Балкис, но радоваться этому не приходилось.

— Это не какие-нибудь певчие пташки, а просто живые стрелы какие-то! — вскрикнула Балкис.

— Быстрее! Превращайся в кошку!

Балкис стало страшно. Как оставить Антония одного на растерзание громадной стае рассерженных птиц? Девушка сказала не о том, о чем думала:

— Да ты что! Наверняка каждая из них затаила обиду на кошку! Как же я справлюсь с ними одна?!

— А сейчас как мы с ними справимся? — возразил Антоний. — Подумай, что бы ты им сказала, будь ты кошкой?

Балкис и подумать не успела — и издала свирепое мяуканье.

Надоели, право, мне

Птицы злые эти!

Дали б волю — я бы всех

Их поймала в сети!

Есть у птиц, как у людей,

Царь свой, повелитель.

Вы владыке поскорей

Верность докажите!

Царь с царицей к вам летят…

Балкис запнулась, не в силах подобрать рифму. Антоний не заставил себя ждать и выкрикнул:

К ним примкнуть они велят!

— Ну как? То, что нужно? — взволнованно спросил он.

— Лучше не бывает! — выдохнула Балкис и изможденно припала к его плечу.

Тут в небе появились две птицы с огненно-алым оперением, длинными хвостами и белыми плюмажами. Они горделиво парили над лесом и издавали мелодичные трели, которые, как ни странно, сумели перекрыть шум сражения, разыгравшегося над виноградником.

Птицы дружно вскричали, и их крик прозвучал на редкость приятно — он напомнил журчание горного ручья. Вся огромная стая развернулась, устремилась к царской чете, собралась возле нее в полукруг, затем — в круг. Некоторые птицы взяли на себя роль глашатаев и криками предупреждали тех, что летели навстречу.

Коротышки, сгрудившиеся в междурядьях виноградника, выпучили глаза, выронили оружие и стали любоваться удивительным зрелищем. Наверняка они старались запомнить его во всех подробностях, чтобы потом, через много лет, поведать о небывалом происшествии своим внукам.

Птицы заполнили собой все небо. Балкис поняла, что к стае присоединяются все новые и новые пернатые со всех сторон света. Величественная стая летела на восток, и на землю внизу ложилась тень, как от гигантской тучи, но закатное солнце подсвечивало оперение птиц, и оно красиво золотилось. Но вот стая удалилась к горизонту, и небо очистилось. Посередине летели птичьи царь и царица, пели горделивую песнь и созывали к себе все новых и новых подданных.

Антоний был не в силах пошевелиться и зачарованно следил за полетом гигантской стаи. Балкис тоже застыла на месте. Царственная птичья чета была настолько великолепна, что девушка забыла обо всем на свете и растворилась в созерцании великолепного зрелища. Она старалась навсегда запечатлеть его в своей памяти.

А потом птицы исчезли, чары развеялись, и остались только двое странников посреди чужеземного виноградника, в окружении множества местных жителей. Коротышки, вооруженные копьями и луками, один за другим разворачивались лицом к пришельцам, посмевшим ступить на их землю.