Купите мужа для леди - Елизавета Соболянская

Следующий час мужчины посвятили тщательному отбору и упаковке багажа. Все лишнее оставили на ферме, поручив управляющему доставить в столицу с оказией. Зато взяли все бумаги, которых за почти двухмесячное путешествие скопилось немало. Завершив сборы, мужчины накинули плащи и уже в сумерках вышли к загонам.

Когда крепкий запах навоза, пота и кислой овчины ударил Базилиусу в нос, он не поверил сам себе. Потом повернулся к Вервилю:

– Так твой агент – работник моей фермы?

– Так получилось, – пожав плечами, белозубо улыбнулся Жорж и, подождав, когда темная фигура приблизится, скомандовал: – Вставайте ближе, активирую амулет!

* * *

Не устояв на ногах, они свалились на грубый каменный пол зала телепортаций в башне магической академии. Застонав, Базилиус повернулся на бок, сдерживая рвоту. Рядом скрючился Вервиль:

– Чтоб тебя приподняло да шлепнуло! – простонал он третьему участнику их перемещения. – Не мог предупредить, что амулет каскадный?

– А какие они еще бывают у королевских псов? – криво ухмыльнулся агент, держась за живот.

Вервиль смолчал. Как королевский секретарь он в общем-то был в курсе, что полевым агентам выдают телепорт-амулеты именно каскадной конструкции – чтобы у противников не было возможности исказить маршрут. Но кто бы знал, каким из-за этого кошмаром на деле обернулось путешествие в столицу! Серия блиц-прыжков на головокружительной скорости заставила путешественников замерзнуть, затем взопреть, потом расстаться с ужином в телепорт-зале одной из городских магических школ. В результате, к моменту прибытия в столицу Вервиль и Кармель не могли самостоятельно встать, а попавший в общую компанию агент вообще валялся без сознания.

На их удачу, в комнате телепортации всегда дежурили студенты и маг-лекарь. Новоприбывших осмотрели, напоили мерзким на вкус зельем от тошноты и головокружения, объяснили состояние агента нервным истощением и передали сообщение об их прибытии во дворец. Пока путешественники приходили в себя, из дворца поступил ответ. Прочитав его, дежурный маг предложил всем троим академическую купальню и сопровождение до королевской резиденции. Отказываться никто не стал.

* * *

Чем ближе становился осенний бал, тем больше Полин чувствовала, что над ней сгущаются тучи. Прибывшие в столицу принцы, как и предполагала Владира, не удостоили папенькину фаворитку своим вниманием. Зато их супруги медлили несколько дней, решая иерархическую задачу – с одной стороны, они обе в замужестве принцессы и простая вдова нетитулованного лорда не имеет права явиться к ним без церемонии представления или рекомендаций. А с другой – зачем королевской фаворитке навещать принцесс?

В итоге, задачку помог разрешить сам король – во дворце был устроен камерный музыкальный вечер, на который были приглашены принцессы. Полин появилась в гостиной вместе с королем и, таким образом, все присутствующие кланялись Его Величеству и были избавлены от индивидуального приветствия мисс Уиткроф.

После приятного исполнения нескольких пьес и баллад король позволил блеснуть талантами невесткам – одна из них недурно пела, а вторая играла на музыкальном инструменте, принятом на ее родине. Потом подали напитки и легкие закуски, отчего принцессы начали взирать на мир куда более благосклонно, и тогда король лично познакомил их с Полин.

Поскольку мисс Уиткроф не претендовала на звание хозяйки вечера, не отдавала приказы слугам и фрейлинам, принцессы успокоились и просто мило поболтали с «новой игрушкой его величества». Такое же нейтральное впечатление жены передали мужьям, так что принцы вполне равнодушно взирали на Полин, каждое утро сопровождающую Бенедикта Четвертого во время прохода через галерею предков. В политику не лезет, двор не задирает – идеальная тень для короля. Да и часики тикают, скоро три месяца закончатся – это звучало во всех словах, обращенных к мисс Уиткроф.

Когда минуло два месяца с момента представления новой фаворитки, при дворе начались разговоры: как поступит король с опальной дамой? Выдаст замуж? Подарит титул? Отошлет к падчерице, вручив кошелек или пару безделушек на прощание? В кулуарах возобновились пари на «стоимость откупа» и точную дату.

Большинство считало, что разрыв состоится сразу после осеннего бала.

– Ну подумайте сами, – ворковали кумушки, примеряя модные газовые шарфики. – Бал, большой яркий праздник! Сколько там будет очаровательных дам и юных свежих лиц! Какой у его величества будет выбор! А эта унылая вдовица отправится в свою глушь и будет счастлива, что ей удалось побывать в столице!

Полин слышала все эти разговоры, шепотки, смешки и сплетни, но, как солдат, закованный в броню, не позволяла себе даже дернуть бровью. Спокойной и довольной жизнью она ощущала себя в двух случаях – на выездах в очередном приюте, отмывая грязные ладошки какому-нибудь ребенку, либо в присутствии Бенедикта. Впрочем, последнее было верно не всегда.

За две недели до бала король по традиции принимал в галерее предков прошения о помиловании. Полин была вместе с ним по его собственной просьбе. Она постаралась не высказать удивления и, облачившись в строгое зеленое платье, как в кирасу, заняла кресло на ступеньку ниже королевского.

Первыми прошение подали смуглые родезийцы в одеждах состоятельных горожан. Король просмотрел прошение, назвал номер и дежурный секретарь подал объемную стопку бумаг. По кивку его величества стопка отправилась на отдельный столик.

Следующее прошение подавала шумная компания студентов, возглавляемых профессором. Они громко говорили о гениальности и необходимости, но быстро притихли, когда секретарь вынес два огромных тома в две ладони высотой каждый.

Потом были: заплаканная старушка, молодая женщина в черном, окруженная детьми и пожилой мужчина, тяжело опирающийся на трость. Все они вручали прошения, говорили несколько слов и отходили в сторону.

Когда поток просителей иссяк, все вышли из зала и столик с залежами дел придвинули королю. Он начал их бегло просматривать, обращая внимание на аккуратные пометки, сделанные на полях. Полин тихонько встала и, чтобы не мешать, отошла к оконной нише. Королевский парк радовал глаз видами и начинающей желтеть листвой.

Через полчаса Бенедикт Четвертый отодвинул записи следователей, взял прошения и на каждом собственноручно написал резолюцию, подкрепив решение королевской печатью. Потом встал, подошел к Полин и стал смотреть в парк через ее плечо. Она ничего не спросила, просто позволила себе прижаться к нему, притянуть плотнее скользнувшие на ее талию тяжелые руки, потом уютно, как кошка, потерлась плечами о крепкую мужскую грудь.

Сначала Бенедикт сдерживал в себе ту тяжесть, которая навалилась на него после подписания бумаг, потом прижал Полин сильнее, уткнулся лицом в ее волосы и больно укусил за ухо. Взвизгнув от неожиданности, мисс Уиткроф заехала обидчику локтем под дых, наступила на ногу острым каблучком, да еще и стукнула затылком в подбородок. Стальные объятия разжались, но Полин было страшно поворачиваться к Его Величеству – кажется, ее три месяца только что кончились.