Капитанская дочка для пирата - Мирослава Адьяр

Весалия смеется звонко и зовет за собой. Хочу ее поймать, а она выскальзывает из рук и бежит босиком по густой траве. Ее нежные пяточки сверкают, а тонкая юбка из шелка кружится от легких движений, словно кровавое облако над зеленым полем.

Чуть впереди жена замедляется, оборачивается и говорит:

– Мои ноги устали, – опускает взгляд, а меня подбрасывает от ужаса и толкает назад. Я пытаюсь встать, но не могу. Вместо ног у любимой стеклянные колбы. Она делает шаг, и разлетается на мелкие осколки.

А рядом с ней лопаются мои дети. Я хочу остановить их, защитить, но не могу подняться. Толком и закричать не могу, рот будто ватой набит.

Осколки стекла врезаются в меня, режут мою плоть, мою суть.

Мое сердце.

Мрак затягивает меня и сдавливает холодными объятиями.

У Мириды дерзкий нрав. Она даже улыбается строго и только тогда, когда посчитает нужным. Хочу поцеловать ее, но она отстраняется.

– Твои поцелуи отравляют, Энзарио, – она хмурится, и на смуглом лице появляются морщинки. Жена гладит пальцами свои губы и заходится булькающим кашлем.

Пытаюсь ей помочь, подхватываю, но она утончается, сникает и растекается под пальцами белым молоком. Я смотрю на свои руки и не могу поверить, что любимой больше нет.

Тьма волочит меня за собой, дергая за шею, и бросает в пустоту.

Когда встаю на ноги, замечаю под собой тонкую трещину. Она змеится вперед и стремительно раскрывается. Я должен выбрать на какой стороне остаться.

– Энзарио-о-о… – зовут голоса справа. Мои жены, дети, друзья, сотни и тысячи знакомых лиц. Я их так люблю. Хочу к ним, без сомнений. Дернуться, побежать, быть с ними всегда. Но другой голос привлекает внимание. Тонкий, нежный…

– Энзо! – в нем столько страсти и отчаяния, что меня пробирает дрожью, а в грудь всего один раз ударяется черный уголек, который, как мне казалось, давно угас.

Я слышу молодой и мужской голос. Помню его, но никак не сложу в голове пазл и не пойму, кому принадлежит:

– Папа!

И еще чьи-то голоса:

– Брон, выбирайся!

– Капитан!

Но я никого не вижу с другой стороны трещины. Все они, будто за пеленой тумана, будто со мной говорят призраки.

А трещина растягивается, края обваливаются, камни и песок летят в бездну, и я уже готов прыгнуть вправо, к детям и женам, когда слышу снова нежный голос:

– Энзо, я люблю тебя!

Меня колышет от резонанса в груди. Я переполнен сомнениями и звенящей болью. Она распирает меня и травит.

А перед глазами всплывают лица: моей команды, друзей, Риччи, Федерико, Савьи. И в веренице живых людей я нахожу самого дорогого человека: Арию.

И когда я понимаю, что неосознанно живу прошлым, расщелина расходится и тащит вниз. Черные щупальца хватают за ноги и хотят сорвать меня в бездну и вечный мрак. В последний миг хватаюсь за край и повисаю со стороны ушедших.

Простите меня, мои милые и родные. Я вас очень люблю и никогда не забуду, но я выбираю живых!

Подтягиваясь, выбираюсь наверх, бросаю последний взгляд через плечо. Усопшие растворяются в молочной дымке.

Шаг, прыжок, и я лечу к своей фурии через пропасть. Расщелина огромная, как пасть зверя. И даже если не смогу схватиться за край, я знаю, что попытался. Я готов за них, за каждого, гореть в агонии вечно, только бы они верили в меня. И ждали.