Разведгруппа из будущего - Юрий Валин

— Отключился слегка, — Женька дернулся и стукнулся каской о днище танка.

— Вылезай, — Катрин сидела на корточках у кормы танка. — Они сейчас приказ на движение получат, а раскатанные в блин переводчики с довольствия немедленно снимаются.

— Извини, — Женька выполз из-под танка.

— Ничего, подремал, и хорошо. Пошли к морпехам.

Двинулись ближе к берегу. Немцы перенесли огонь за балку, народ ожил: пехота деятельно окапывалась — выдолбили уже неглубокие окопчики и пулеметные гнезда.

— Я в танке посидела, — не без гордости сообщила начальница.

— Поздравляю. Ну и как там?

— Тесновато. И жить тесно, а гореть тем более.

— Думаешь, он, в смысле, Борис…

— Я о таких вещах не думаю. Нужно на лучшее надеяться.

— Угу, надеяться и знакомства с крупнозвездными офицерами заводить. Впрочем, лейтенант из КВ тоже ничего.

— Дурак ты, Земляков, — на удивление мирно сообщила начальница. — К тому же упрямый как осел. Ты бы от этой уникальной черты избавлялся. Она на фронте лишняя. Война вообще дело запутанное, пули не только спереди, но и сзади летят. И штрафбат вещь действительно неприятная. Из здешнего дисциплинарного ты, положим, выскочишь, но и по постоянному месту службы неприятностей можно вдоволь хапнуть. Не все такие ангелы, как мы с Сан Санычем.

Женька хмыкнул.

У берега начальницу живо перехватили. Оказалось, едва успели установить телефонную связь, как комбата начали изводить требованиями немедленно изыскать некую сержанта Мезину. Катрин убежала к аппарату, а Женька присоседился к расчету зенитного пулемета, установленного в немецком окопе у самой кромки обрыва.

Сверкало море в последних лучах заходящего солнца. Дул свежий восточный ветер. Морские пехотинцы смотрели на горизонт, куда уплывали клочья легких облаков. Старшина покосился на Женьку:

— Я, товарищ лейтенант, единственный раз в Южной бухте Севастополя был. Вообще-то мы очаковские, береговой службы. Но запомнилось. В 42-м, как узнал, что сдали, так все перед глазами стояла та бухта. Очень мечтаю вновь взглянуть. Лодки там, катера белые рейдовые, девушки нарядные, корабли в сигнальных флагах. Но не в этом дело. Вернуться флоту нужно. Ведь наше, флотское, здесь все.

— Понятное дело, — пробормотал Женька. — Я человек сухопутный, но понимаю. По секрету скажу: сегодня пленного допрашивал. Не тот «ганс», понимаете? Скисли гитлерюги. Хотя еще поупираются.

— Того и ждем, — мрачно сказал десантник с бугристой от шрамов шеей. — Чтоб вчистую вычистить. До последнего фашиста. Без всяких там поддавков, всех гадов к ногтю.

Пулеметчики снова смотрели на море. Старшина, подняв бинокль, для порядка оглядел меркнущий небосвод и тоже направил оптику в море.

— Я извиняюсь, — поколебавшись, сказал Женька. — Что там, на юге? Ждете чего?

— Так дождались, — снисходительно объяснил старшина. — «Железняков» с тральщиками. Флот подходит, товарищ лейтенант.

— До последнего фрица утопим, — едва слышно сказал морпех с изуродованной шеей. — Похлеще, чем нас. Ну, суки…

23.00

Части 2-й гвардейской и 51-й армий.

Противник под давлением отходит. Заняты Инкерман, вся северная сторона. Штурмовые группы 1-го гвардейского корпуса вышли к Корабельной слободе и Малахову кургану.

Отдельная Приморская армия.

Отражена вялая контратака противника в районе Куликова Поля. Передовые танки 19-го танкового корпуса и группы 11-го гвардейского стрелкового корпуса вышли на рубеж слобода Рудольфова — Отрадный. Окружена и уничтожается группа противника численностью до батальона. Отмечена массовая сдача в плен частей 2-й румынской горно-стрелковой дивизии.

Соединения и части фронтового подчинения.

Радиодивизионы спецназначения работают с кратковременными паузами для вброса дезинформации. Введены в действие все станции РЛС. Боеприпасы на полевых складах пополнены до 1–1,3 боекомплектов.

Черноморский флот.

1-я группа ПЛ. М-35 в 22.38 и Щ-201 в 22.50 обнаруживают крупный конвой противника, направляющийся к мысу Херсонес.

2-я группа ПЛ. Совместной атакой уничтожен немецкий транспорт «Фредерик» (7327 брутто-регистровых тонн). Л-4 и М-55, исчерпавшие запас торпед, вынуждены идти к базе.

Корабельная группа «Севастополь». Ведется очистка фарватера. Крейсером «Красный Крым» и эсминцами отражена атака восьми бомбардировщиков противника. Один самолет уничтожен зенитным огнем, два сбиты истребителями прикрытия.

Корабельная группа «Ворошилов» — без изменений.

Ударом штурмовиков потоплены два и повреждены три шнельбота. Немецкая 1-я флотилия торпедных катеров практически перестает существовать.

23.25. Берег 2,5 км западнее мыса Фиолент

От немецкой плащ-палатки пахло какой-то мерзостью. Катрин вертелась и ругалась.

— Слушай, а как он догадаться мог? — уже второй раз спросил Женька, пытаясь устроиться поудобнее — к ночи пропоротое плечо принялось зверски ныть.

— Отстань, Земляков. Откуда я знаю? Наверное, слишком предсказуемой я для начальства становлюсь. Имидж теряю. Пора профессию менять.

Краткий телефонный разговор с Варвариным весьма изумил и саму сержантшу. Подполковник орать и грозить и не подумал, лишь выдал дополнительные указания и посоветовал по окончании мероприятия подготовленную почту все-таки забрать. Если представится такая возможность. Еще приказал немедленно принять пакет с ориентировками. Пакет уже дожидался в штабе батальона — доставили его быстрее, чем отыскалась сама блудливая опергруппа.

Содержимое пакета оказалось не то чтобы шокирующим, но несколько неожиданным. Подробные приметы шестерых немцев, коих следовало при малейшей возможности изыскать, оберечь и передать во фронтовой отдел СМЕРШа. Немцы были так себе: чинами от обер-лейтенанта до майора. Ни одного генерала. Оно и понятно: генералы — добыча лакомая, за такую ордена сразу дают, посему и охотников на нее предостаточно. Генералов мудрый Варварин оставит другим, а сам будет отлавливать полезных немцев. Также понятно, что подполковник почему-то предполагает, что опергруппа может опередить самых рьяных штатных контрразведчиков. Выходит, Варварин абсолютно уверен, что агент Мезина под конец службы окончательно спятила?

— Там в списке румын имеется, — прошептала Катрин. — Интересный такой мачо, судя по описанию. По возможности не упустим.

— Потому что брюнет?

Пинок коленом Женька блокировал. Частично. Пришлось дышать осторожно и массировать солнечное сплетение. Раненая рука шутки тоже не одобрила.

— Хватит дерзить, — после паузы посоветовала начальница. — Мы охотиться не будем. Не ставили нам заранее такой задачи, посему явно не имеем должных средств и возможностей. Просто взглянем на Херсонес и сразу домой. Ну, может, сможем нашим малость помочь. Переводом или еще чем. В конце концов, имеем узкоспециальный опыт…