Его добыча - Алена Медведева

Щег оказался прав. Питательная субстанция, которая была для нас так желанна, медленно и расточительно утекала из тел захваченных на станции гуманоидов. Как я и предполагал, эта их защита в виде скафандров оказалась очень несовершенной. Несоизмеримо несовершеннее даже навязанных нам материальных тел!

В причине мы разобрались быстро — материал, из которого были изготовлены скафандры, в нескольких местах оказался повреждён. Под грязью это не сразу стало заметно. У одного пленного даже шлема не обнаружилось, и его жизненные параметры уже были на нуле, сделав трофей абсолютно бесполезным для нас. Остальные… Остальные сейчас точно испытывали боль. От этого резко и почти одновременно они очнулись.

Стоны, хрипы, судорожные рваные движения, изувеченные жуткими гримасами лица… Что с ними не так? Воздух абсолютно точно пригоден для их дыхания. Причина не в этом.

Словно группу пострадавших пленников разом накрыло нечто страшное и мучительное. Синхронно и внезапно! Это больше всего походило на агонию. Мы все с недоумением переводили взгляды с одного гуманоида на другого. Я же ежесекундно оглядывался на лежащую у моих ног Трою. Но с моей добычей никаких изменений не происходило. Как и с эдаити.

«Забирайте же!» — рявкнул я Щегу и другим, решив прекратить бессмысленные потери такого ценного питательного ресурса.

Мы явно не успеем разобраться в причинах происходящего и сохранить жизненную энергию в пленниках. Резонно позволить собратьям пополнить резерв, который у многих исчерпан — это я тоже прекрасно ощущал.

Сам же, отныне потеряв интерес к пленникам, поспешно склонился к Трое. Придирчиво осмотрел скафандр, с облегчением убеждаясь — цел. Силовой кокон я очень удачно создал, он защитил нас от механических повреждений.

Однако и проблема тоже назревала — газ в системе скафандра, обеспечивающей потребности дыхания женщины, неизбежно закончится, и шлем придётся снять. Подвергнется ли и она без этой защиты немедленной агонии? И буду ли я готов оборвать её муки?..

Но время есть, я лишу её защиты не сейчас, чуть позже, когда ресурс окончательно себя исчерпает. Нельзя рисковать, пока не определюсь с новыми угрозами для моей добычи, которые может нести это место. Что-то здесь есть, не распознанное нами… Не зря эта планета так насторожила штурмана.

Штурман! Вспомнив об Игере, я обернулся, отыскивая Хала. Где они? Пленный находился с нами в рубке, а значит, испытал на себе смягчающий эффект моего силового экрана. Пострадал ли его скафандр? Спеша выбраться, я не обратил на это внимания.

Почувствовав движение сбоку, успокоился. Это вынырнул из вязкой жижы и тут же выскочил на твердую основу островка Хал. Бессознательного Игеря он нёс на плече и без промедления сбросил возле меня на короткую поросль жёлтой растительности. Быстро осмотрев упакованное в скафандр тело мужчины, повреждений я и у него не обнаружил. Видимо, штурману повезло.

Решение снять с него шлем до того, как у Трои закончится воздух, оформилось молниеносно. Игерь первым пройдет испытание — не зря я решил сохранить ему жизнь, вопреки попыткам вмешиваться в наши планы. Отныне его предназначением станет проверять на себе мир, вероятно несущий пока неведомую угрозу моей добыче и ей подобным.

Практически сразу за Халом из-под поверхности вязкой почвы выбрались собратья, ведомые Зомом. Следом они выволокли свою ношу — объёмные контейнеры, наверняка заполненные всем тем, что могло быть необходимо материальным телам гуманоидов. А теперь и нашим оболочкам.

Они были последними, кого мы ждали. Сейчас все эдаити, вырвавшиеся из плена станции-лаборатории, собрались на маленьком кусочке земли неведомого нам мира. Этому месту суждено стать отправной точкой, с которой начнётся новый этап нашего существования в материальном пространстве.

Этап, где вожделенная свобода соседствует с пожизненными ограничениями. Мы вырвались из постыдного плена, напоследок отомстив врагам. Достигли цели, в безжалостной борьбе вырвав право самим решать свою судьбу. Но отныне нам не доступна Вселенная. Мы ограничены крошечным мирком одной планеты. Наши, прежде не знавшие границ и пределов сущности безвозвратно заточены в личных клетках — материальных телах.

Взгляд скользнул к небу, к скрытым за пеленой атмосферы звёздам и холодной черноте космоса — туда, где был отныне недоступный дом. Мы не вернёмся. Мы больше не принадлежим ему. Теперь мы принадлежим миру наших врагов.

Они хотели нас пленить, и им это удалось.

Мы сделали всё, чтобы сбежать, и у нас это получилось.

Да, это еще не победа, но… Но они проиграют, раз мы выжили!