Преступившие - Андрей Валентинов

– Николай Андреевич…

– Николай, – поправил Лунин. – Или Келюс. Как угодно, бином, но не по отчеству.

– Ага, – согласился Плотников. – Келюс – это полный атас.

– Как? – поразился Николай.

– Атас, – охотно повторил Мик. – Ну… Клево, в смысле. Понимаете, Келюс, мне все рассказали про ваши, то есть наши, дела. Сурово… И вот я думаю – я ведь физик и мог бы… Насчет скантра…

– Белая Сила, бином, – хмыкнул Лунин. – Как же, как же…

– А чего, Белая Сила? Келюс, неужели вы не просекаете?

– Просекаю, друг Мик, – вздохнул Николай.

– Вот ведь прикол! Даже вы не верите! Ну, совок… Выучили про первичность материи!..

Келюс поглядел на юнца столь выразительно, что тот затих.

– Келюс… Николай, – заговорил он совсем другим тоном. – Вы напрасно смеетесь. Вот, облом… Я ведь могу помочь! Я уже смотрел у Папюса… Надо спасти Кору! Я кое-что, кажется, нашел…

Вспомнилось предупреждение Варфоломея Кирилловича, но Лунин решил выслушать Мика до конца. Однако тот загадочно промолчал, очевидно не желая делиться секретами Белой Магии и великого чародея Папюса.

На следующий день был собран военный совет. Барон и Келюс подробно рассказали о своих злоключениях. Корф, правда, умолчал о том, что узнал от Коры, Келюс же не стал распространяться о беседе с Варфоломеем Кирилловичем. Впрочем, материала для раздумий хватало и так.

Отступать никто не собирался. Легкий намек Лунина на возможность уехать подальше был воспринят в штыки. Барон напомнил их прежний план – найти Волкова и достать скантр. Келюс согласился и предложил высказываться. Как и полагалось на военных советах, первое слово было предоставлено младшему – то есть, Мику.

– Мужики! – бодро начал он. – По-моему, мы слишком подставляемся. Лезем рогами вперед…

– Михаил! – укоризненно вздохнул Корф.

– То есть, действуем в лоб, – перевел Плотников. – Мы зря тащились на Головинское: нас просто заманили в засаду! Теперь надо не лажануться… не промахнуться… Чего я предлагаю? Во-первых, скоро концерт Алии. Меня Волков не знает, я могу съездить и поглядеть. Во-вторых, план в записной книжке. Там есть метка – перевернутая звезда…

Келюс и Корф переглянулись. Юный Мик, похоже, иногда рассуждал здраво.

– Знаете, что это, мужики? Так обозначают места встречи эти… Которые Черная Сила…

Лунин разочарованно вздохнул: Плотникова опять начало заносить. Теперь следовало ждать появления Силы Всех Цветов Радуги.

– Лежбищ у этих «черных» много, – продолжал Плотников, – но то, что на плане – где-то над подземельем. Возможно, на кладбище.

– А почему не в здании ТАСС? – пожал плечами Келюс. – Там просто обозначено подземелье, откуда имеется путь в «Карман». Это может быть секретная ветка метро или еще что-то, бином…

– У Волкова когда-то была база в старых катакомбах, – вспомнила Кора.

– Он рассказывал, что всегда можно спуститься, отсидеться… Там будто бы ничего не изменилось со времен Ивана Грозного.

– И ты молчала! – огорчился Фрол. – А то повелись тут некоторые с этим Головинским! Ясное дело, елы, катакомбы!

– Подземелий в Столице много, – охладил его пыл Корф. – Помнится, в мое время, – он нерешительно взглянул на Мика, – рассказывали, что один ход нашли в самом центре. Там, под землей, была часовня, построенная самим Малютой…

– Во всяком случае, уже что-то, – подытожил Келюс. – Старое подземелье и сборище этих, из Зеленой Силы…

– Черной, – обидчиво поправил Мик, но Лунин его не слушал.

– По крайней мере, какая-то связка… По поводу концерта Алии – тоже правильно. Волков может прийти туда… Кто следующий?

– Я, – неожиданно встала Кора. – Вот…

На столе оказался небольшой круглый предмет.

– Мой значок! – удивился Николай. – Вот, бином, а я думал, что он потерялся! Мне его в детстве подарили!

– А чей это портрет? – поинтересовался Корф, рассматривая изображение на массивной, покрытой красной эмалью безделушке. – Экий усач!

– Был один… лучший друг советских детей, – неохотно пояснил Лунин.

– Поэтому я его и не носил: мне об этом усатом дед еще в детстве все рассказал…

– Позвольте, позвольте, – вспомнил барон. – Так это он! Ваш Великий Вождь Номер Два? Вот паскуда большевистская, не достали его наши в Царицыне!

– Не достали… – машинально повторил Лунин. Странная ассоциация пришла на ум: Вождь Номер Два – и список Больших Мертвецов из серой папки. Список, в котором Номер Второй почему-то отсутствовал.

– Я уже рассказывала Фролу, – между тем продолжала девушка. – Волков велел мне отыскать одну вещь. Он сам не знал, как она выглядит…

– И ты должна была определить ее по энергополю, – вспомнил Келюс.

– Это она, – Кора кивнула на значок.

– Серьезно? – Келюс был поражен. Остальные, изрядно заинтригованные, принялись передавать значок с профилем Тирана из рук в руки. Необычного в этой культовой безделушке, на первый взгляд, ничего не было, но Фрол и Мик ощутили сильную энергию, идущую от безобидного кусочка металла. Все взгляды устремились на Келюса. Тот пребывал в полнейшем недоумении.

– Ну, обычный значок, бином… Мне его подарили лет семнадцать назад,

– Лунин повертел в руках странный предмет, пытаясь припомнить подробности.

– Дело было так: к нам в гости приехал какой-то родственник. Он был очень похож на моего двоюродного деда, который в 37-м пропал… Ну, про него я уже потом сообразил, когда фотки увидел. С этим мужиком был пацан – сын, мой сверстник… Его звали как-то странно… Ким! – Николай довольно усмехнулся. – Таки вспомнил, бином! Серьезный такой пацан… Он мне подарил и велел спрятать. Я и спрятал…

– Волкову-то, елы, откуда это знать? – поразился дхар. – И на кой этот значок ему?

– Знаете, я его в нашу лабу, – Мик покосился на барона и уточнил: – Ну, в лабораторию отнесу. Там у нас аппарат отвязанный! В общем, установка западногерманская… Я эту штуку даже раскручивать не буду…

Пожав плечами, Келюс вручил значок Плотникову. Тот тщательно его спрятал, замялся и внезапно потребовал, чтобы, ввиду сложной обстановки и важности порученного задания, его вооружили одним из трех имевшихся в квартире «стволов».

По этому поводу высказались по очереди Фрол, Келюс и Корф. Уже после первых слов уши беспутного Мика горели, а под конец он покорно потупил взор и признал свою неправоту. Правда, он тут же оговорил за собой право вооружиться самостоятельно, чем вызвал новый вал комментариев, отчего его уши приобрели совершенно небывалый оттенок…

Ближе к ночи, когда Плотников был уже отправлен домой, а остальные собирались ко сну, громко и требовательно зазвонил телефон. Лунин снял трубку, послушал, затем сказал: «Да, это я» – и выжидательно замолчал. Постепенно лицо его затвердело, губы сжались, но он слушал внимательно, не перебивая, и лишь под конец произнес: «Хорошо. Я обещаю».