Игра начинается - Кевин Андерсон

– Усаживайтесь! Мы попусту тратим энергию пара.

Делраэль доковылял до колесницы и закинул негнущуюся ногу на сиденье. Пэйнар самостоятельно забрался в машину, после того как Брил подвел его к дверце. Вейлрет запрыгнул назад и устроился рядом с котлом.

Не успели они усесться, как Майер повернула ручку, выпускающую пар из клапанов, и колеса закрутились. Она выдернула скобы, сдерживающие колеса, и машина задребезжала по булыжнику.

Вейлрет восторженно улыбался. Из дымовой трубы вырывался белый пар. Майер потянула за веревку, и раздался пронзительный гудок, от которого у путешественников заложило уши. Паровая колесница с лязгом катила по улицам. Майер сражалась с двумя рычагами, поворачивающими передние колеса то в одну, то в другую сторону.

– Необыкновенно! – воскликнул Вейлрет. – Прямо волшебство.

Майер резко его поправила:

– Техника, а не волшебство.

Клапан регулировки давления на задней части котла раскрылся, выпустив избыток пара, и снова закрылся. Нахохлившийся Пэйнар сидел молча и только подпрыгивал при толчках колесницы.

Паромобиль несся слишком быстро, чтобы Вейлрет мог рассмотреть все то замечательное, что встречалось у них на пути, но Майер указывала странникам на наиболее достопримечательные здания.

– Вот на этих фабриках мы создаем конструкционные материалы. – Женщина махнула в сторону массивных сооружений, где из труб валил густой пар и черный дым. – Вот здесь производят стальной прокат, который мы используем для изготовления машин. Кроме того, мы добываем из-под земли природный газ, а из моря – некоторые ценные минералы. В машинах используется очень много золота, а в море его – в избытке.

Из окон домов на странников с любопытством глазели жители Ситналты.

Майер указала на паутину проводов, протянувшихся от дома к дому и как бы соединяющих их.

– Благодаря этим проводам я смогла сообщить всей Ситналте о вашем прибытии. В одно мгновение. – Майер улыбнулась сама себе.

– Я мог бы сделать то же самое с помощью палочки-письма, – напомнил Брил.

– Но для этого необходимо волшебство. А наш телеграф работает на ЭЛЕКТРИЧЕСТВЕ.

– А разве это стыдно, пользоваться волшебством? – полюбопытствовал Вейлрет.

– Я бы, во всяком случае, не стала этим гордиться. Волшебники чуть не уничтожили Игроземье своими бесконечными войнами. А потом они нас бросили, оставив якобы в помощь лишь группку бесполезных типов, известных как Стражи. – Она показала на самые высокие здания:

– Все, что вы видите в Ситналте, сделано НАМИ. Да, нами, обычными людьми, без помощи Стражей. Наверное, Волшебникам и необходимо волшебство, но мы создали науку, изобрели инструменты и машины, которые заменили нам магию. Мы открыли настоящие научные Правила, по которым живет мир. Мы вправе гордиться собой.

– Хотел бы я посмотреть, как они создают Реку-Барьер при помощи своей хваленой науки, – пробурчал Брил себе под нос.

Вейлрет же с восхищением пялился по сторонам. Слова этой дамочки задели его за живое – действительно, здесь обыкновенные люди добились того, что всегда представлялось ему невозможным. Быть может, он смог бы научиться у жителей города владению техникой и тогда сам бы стал творить чудеса, хоть в его жилах и не течет кровь Волшебников.

Майер нажала ногой на педаль, потянула рычаг на себя, и машина остановилась. Только сейчас Вейлрет услышал шипение, которое раньше перекрывалось грохотом колесницы.

– Смотрите туда! – Майер указала в сторону одной из боковых улочек. – Это еще одно изобретение моего отца.

Путешественники увидели трехколесное устройство с широкой вращающейся щеткой, которая выглядывала из-под днища. Машина, пыхтя, катилась вперед, управляемая небольшим паровым двигателем. Из клапанов вырывалось то шипение, то свист. Огромная щетка усердно скребла булыжную мостовую, вычищая из трещин грязь и песок.

– В Ситналте десять таких машин, они чистят наши улицы.

Женщина отпустила педаль, высвободила колеса, и паровая колесница покатила дальше.

Вскоре гид-доброволец выехала вместе с экскурсантами на широкую прямоугольную площадь. В этот ранний час здесь было безлюдно. В центре стоял богато украшенный фонтан, управляющий сложным механизмом водяных часов. Майер остановила колесницу и присмотрелась к уровню воды в часах. Затем застопорила скобами колеса, выпрыгнула из машины, подбежала сзади к котлу и открыла красный клапан, выпустив лишний пар. Колесница со вздохом выключилась, но еще в течение нескольких минут из трубы сочились струйки пара.

Вейлрет не знал, что и сказать; слишком велико было впечатление от увиденных чудес и энтузиазма Майер. Он выбрался из паромобиля и подошел к фонтану, чтобы получше все рассмотреть. Разлетающиеся струи просто завораживали. Однако в ушах все еще звенело от шума парового котла.

В пруду четыре большие металлические рыбины выписывали безупречные круги. Вейлрето пустил в воду руку, но рыбы не обратили на нее никакого внимания.

– Лидеры Ситналты будут здесь через минуту, – сказала Майер.

– Лидеры? – переспросил Брил. – А кто ж у вас градоначальник?

– Люди Ситналты сами решают, что им делать. У нас “взвешенная” демократия. У каждого жителя есть право голоса, но у тех, кто принес городу значительную пользу, – много голосов. Разве это не справедливо? Те, кто изрядно потрудился для города, имеют больший вес в принятии решений, а те, от кого мало толка, менее заметны. При обычной же демократии голос тунеядца ценится так же, как и голос великого изобретателя. Это просто нелогично.

– А каким образом вы определяете количество “взвешенных” голосов, причитающихся самым полезным гражданам? – Казалось, Пэйнар заранее знал ответ. Да и Майер взглянула на него так, будто он спрашивал о само собой разумеющемся.

– Естественно, по числу изобретений, сделанных ими. Мой отец, Дирак, автор семидесяти изобретений, улучшающих жизнь города, и поэтому у него семьдесят голосов. У меня – пять, но скоро будет шесть.

– А как же те жители, которые не являются изобретателями? – полюбопытствовал Брил. Майер презрительно фыркнула:

– Пусть радуются, что у них есть хотя бы один голос.

Пэйнар едва заметно хмыкнул.

По некоему сигналу десятки “лидеров” почти разом вышли из дверей зданий, окружавших площадь, и направились к фонтану. Разговаривали они мало, а в основном всматривались в путешественников. На горожанах были такие же яркие одежды, как и на Майер, правда, нередко замасленные. Кое-кто даже остался в рабочей спецовке. У одной женщины волосы были опаленными, похоже, она являлась жертвой какого-то нового изобретения.

Майер улыбнулась и замахала тучному мужчине, идущему прямо к ней. У него была лысая макушка, а вокруг ушей торчали рыжие волосы.