Огонь в твоей крови - Лана Ежова

Сначала магичка решила, что Рик не готов утратить свободу. Но когда во время сложного задания он подвел ее как напарник, девушка осознала: ею больше не дорожат не только как подругой, но и как человеком. Аню, подло брошенную на растерзание банде огров, как ни странно, спасла ненавистная зависимость. Потомки великанов-людоедов чуют отмеченных вампирами и не рискуют их трогать, опасаясь мести. Данилевская избежала участи худшей, нежели смерть, блестяще провела расследование и, представ пред суровые очи босса, сдала предателя. Рика с позором выгнали, и Аня не мучилась угрызениями совести.

Когда же экс-бойфренд пришел сказать, какая она дрянь, и заодно забрать выхоженную Венеру, обиженная ведьма поиздевалась над его волосами. Претенциозная серьга вырвалась из уха мага сама, когда тот попытался показать, кто из них сильнее. Неожиданно нагрянувший в гости Рома добавил подвывающему скандалисту, пообещав оторвать все выступающие части тела, если не перестанет преследовать сестру.

— Почти готово, — тихий голос Бранда отвлек девушку от невеселых воспоминаний, — последний штрих, и можно лечиться.

— Что это? — поинтересовалась она, увидев, как Юрген вливает в горячее вино густую алую жидкость.

— Клюквенный морс. Никогда не пробовали такой вариант глинтвейна? Много потеряли, уверяю.

Разлив напиток по массивным белым кружкам, мужчина поставил одну на стол перед Аней, о вторую принялся греть руки.

— Спасибо, — поблагодарила она и, засунув телефон в задний карман домашних брюк, сделала несмелый глоток.

Во рту словно взорвалась вкусовая бомба, ударной волной прошлась по пищеводу и приятно обожгла желудок.

— Ох, как остро…

Еще несколько глотков — и вино, казалось, проникло в каждую клеточку ее тела, согревая и бодря. Необычно ароматный, с пикантным вкусом глинтвейн — Юрген может гордиться своим умением.

— Вы меня приятно удивили, — призналась огневичка, когда нашла силы оторваться от чашки. — Не хотите запатентовать рецепт?

— Нет, он передается от отца к сыну, если верить летописи Брандов, уже два века.

— Я не ослышалась, ваша семья ведет летопись?

— У каждого рода свои тараканы.

— А по-моему, это мило и здорово.

— Если бы вас в детстве заставляли ее читать, вы бы так не думали.

Магичку охватило непонятное веселье, и она хихикнула, прикрывая рот ладонью.

— Извините, сдается, вы меня напоили. — И она снова рассмеялась.

Юрген покачал головой:

— Нет, огненная моя, вино ни при чем. У вас своеобразная реакция на другие компоненты глинтвейна.

— На корицу? Или имбирь? — Ощутив легкость во всем теле, Данилевская поднялась со стула. Мир вокруг нее кружился, танцевал. — Или виновата лекарственная альпи…пи…пи…ния? Какое забавное название!

Аня потеряла равновесие, и Юрген придержал ее, не позволяя удариться спиной о столешницу.

— Мм… какое объятие… надежное. — Томным голосом сделав неожиданный вывод, она потерлась щекой о мужскую грудь. — У вас сильные руки… жаль, нельзя остаться в них навеки…

Прошептав признание, закрыла глаза и обмякла, повиснув на Юргене.

— О последнем я тоже сожалею, принцесса.

Бранд оставался предельно серьезным и собранным. Подхватив бессознательное тело на руки, аккуратно понес его в готическую спальню. Осторожно уложил девушку на кровать и укрыл. Присев рядом, долго всматривался в безмятежное лицо, слушал легкое дыхание.

— Будет сложно. Но мы ведь справимся, огненная моя?

Позволив себе очертить кончиками пальцев нежный овал, нехотя поднялся.

Мелодия, зазвучавшая из недр постели, вызвала досаду — увлекшись созерцанием, он забыл забрать смартфон. Звонок спящую не разбудил бы, но, вплетаясь в сон, мог сделать его тревожным.

«Имперский марш», музыкальная тема из фильма «Звездные войны», повторялся вновь и вновь. Абонент, скрывающийся под таинственной аббревиатурой ОЗПСХ, проявлял пугающую настойчивость. Бранд, взвесив все за и против, нажал на прием.

Он удивился бы меньше, если бы услышал голос Дарта Вейдера, злодея космического масштаба, ассоциации с которым вызвала мелодия. Но нет, из динамика телефона раздался гневный вопль лучшего мастера личин в Нью-Йорке, обычно сдержанной женщины:

— Данилевская! Твой кузен похитил мою внучку!