Фатум. Сон разума - Виктор Глумов

Аня Батышева попрощалась с Ильей и Толстым и перешла на «Библиотеку имени Ленина». В вагоне было полно народу, Анечка забилась в уголок, прислонилась к стене, закрыла глаза. Подремать.

И во сне и наяву за коммунизм я пасть порву!

Коммунизм — это я! Коммунизм — это мы!

Коммунизм — это лучшие люди страны![9]—

грянули хором с другого конца вагона.

Анечка очнулась. Люди вокруг замерли, качнулись от крикунов. Черноглазый носатый мужчина, сидевший с краю диванчика, быстро прикрыл лицо газетой.

— Россия для русских! Зиг хайль! — взвыли сзади.

Она обернулась — трое бритоголовых, в бомберах, агрессивных волчат.

— Иди на…! — весело откликнулись невидимые «левые». — Проклятый фашист!

Скины заработали локтями, пропихиваясь вперед. Аня двинулась следом — гипноз ситуации, нельзя туда лезть, а лезешь. Поезд затормозил — «Кропоткинская». Скинхеды и Анечка с ними вывалились на платформу. А из соседних дверей выпали самого небоевого вида ребята. У всех на рукавах — красные ленты. Пять человек. Главный выступил вперед, улыбнулся очаровательно:

— Ну что, фаши недобитые?

— А чё? — обрел дар речи один из бритых. — Ты тут чё? Типа за хачей? Ты типа умный, да? А не пойти бы тебе на…, коммуняка сраный?

Один из коммунистов расстегивал куртку. На парней оглядывались, но никто не спешил вмешаться или позвать полицию. Анечка в растерянности отошла в сторону. Драться будут? Глупо это — драться в метро, повяжут всех.

— Я типа против быдла, — разъяснил коммунист, — а ты, придурок, позоришь нацию. Понял? Вместо того чтобы дело делать, херней страдаешь! Ты головой своей пустой подумай: чем бить черных, лучше поменять власть! Догнал?

— Ты чё? Ты чё сказал? Ты кого обозвал?!

— Не догнал… — Коммунист обращался уже к своим. — Придется учить, товарищи. Темный, необразованный, глупый… А если вправить мозги, в наших рядах мог бы принести пользу обществу.

Мальчишка, расстегнувший куртку, кивнул и бросил ее на серый грязный пол. Размял пальцы. Ане он не показался опасным, но скины зашептались, запереглядывались.

— Сейчас получите за всё, суки, — пообещал закончивший разминку парень. — Я вас научу Родину любить. За все теракты ответите.

— Эй, ты чё? Ты чё ваще? Теракты хачи устроили!

Маловата была стая и хиловата против пятерых ребят. Анечка осторожно обошла спорящих, остановилась на безопасном расстоянии. Драку надо предотвратить, это ее обязанность как члена «Щита». Пассажиры куда-то подевались. Тетка-смотрительница скрылась в своей будочке. Позовет полицию — всех заберут, не отмоешься потом…

— Прекратите, — пискнула Анечка. Попробовала еще раз, громче: — Прекратить!

На нее посмотрели. Мелкая, в белом пальто, в высоких сапожках — Анечка понимала, что выглядит несерьезно.

— Прекратить!

— Чё, ментяра? — удивился «говорящий» скин. — А типа назовите звание. И представьтесь.

Анечка решила говорить с коммунистами:

— Анна Батышева, «Щит»…

— Ну и? — удивился коммунист. — Что лезете, товарищ Батышева? Вам заняться нечем? Сейчас мы поговорим с молодыми людьми и пойдем на улицу. Присоединяйтесь. Только пока отойдите, а то еще заденем нечаянно.

Подошел еще один поезд, из него выгрузилась толпа человек из тридцати, дружно скандирующая:

За Маркса, за Ленина, за страну

Мы буржуям объявим войну!

Скинхедов как ветром сдуло. Анечка подошла к коммунистам:

— Ребята, а что, митинг будет?

— Будет акция протеста, — снисходительно просветил командир. — Меня зовут Дмитрий. Не желаете присоединиться, товарищ Батышева? Мы не из «Щита», но Каверина уважаем. Просто обидно, что он действовать не хочет. Присоединяйтесь, одной вам точно не стоит…

«Братишка выпорет, — подумала Анечка, — ремень возьмет и задницу надерет».

— Конечно, желаю! — ответила она.

Пролетарий всех стран

Иди на таран!

Группка Дмитрия влилась в толпу. Объятия, крики, выброшенные вверх кулаки.

За Маркса, за Ленина, за страну!

Строем, держась за руки, прошли они вверх по лестнице, турникеты раздробили реку на ручейки, а сзади уже напирали новые, десятки, приехавшие на следующем поезде — все больше и больше людей, все дружнее крик:

Бей буржуя, сил не жалей!

Врагов коммунизма

Забей, забей, забей!

По кишке коридора, по лестнице — на улицу, на солнце. Ни одного полицейского не встретилось на пути. Анечка шла между коммунистами — подставив лицо ветру, выкрикивая простые слова речевок, счастливая как никогда. Перешли улицу, не обращая внимания на гудки машин, двинулись строем. Но тротуара не хватало, и шагали по проезжей части тоже — вдоль Москвы-реки, мимо храма Христа Спасителя…

Вперед, вперед, Россия!

Ломи, ломи, ломи!

К победе коммунизма

Приди, приди, приди!

Автомобили шарахались, прохожие лезли на бордюр. Мимо Музея изобразительных искусств — к Манежной площади. Достоевский, грустно притулившийся у библиотеки, смотрел сверху. Здесь было много своих, из «Щита», клубилась толпа, и Анечка потерялась в ней, сдавленная дружескими плечами. Только грохот ног, одно дыхание на всех, злое счастье кричать.